Литературная Коломна

Евстигнеева Наталья
Поэзия
Произведения Гостевая книга

Ради жизни на земле

    
    
    
    
    
    
    
    
    
     РАДИ ЖИЗНИ
     НА ЗЕМЛЕ
    
    
     Коломна
     2005
    
    
    
     С праздником
     Великой Победы
    
    
     Великая Отечественная война 1941-1945 годов стала тяжелейшим испытанием для всего нашего народа. В крово пролитных боях решалась судьба Родины. Народ победил ценой огромных людских и материальных потерь, ценой неисчислимых лишений, страданий, гибели родных и близких. Воевала вся страна. Фронт и тыл были едины.
     Наша армия и народ добились Победы над самой сильной в мире германской армией. К сожалению и нашему поколению в разные годы тоже пришлось принять участие в локальных войнах и военных конфликтах, и везде коломенцы, воспитанные на традициях героического прошлого, показывали образцы мужества,
     героизма и отваги.
    
     Этот поэтический сборник — наша дань памяти всем
     жителям г.Коломны и района, не вернувшимся с полей брани.
    
     Вечная память павшим!
    
    
    
    
    
     Мы сердечно поздравляем участников войны, ветеранов тыла,
     всех соотечественников с 60-летием Великой Победы.
     Желаем Вам и Вашим близким доброго здоровья, счастья, оптимизма, жизненного
     благополучия и удачи во всех хороших делах во имя процветания нашей великой Родины.
    
     Председатель правления Коломенской городской
     общественной организации
     инвалидов войны в Афганистане
     В.М.Гнучий
    
    
    
    
     К читателям
    
     Дорогие читатели!
    
     Мы дарим вам поэтический сборник, который посвящён 60-летию Победы.
     В него вошли стихи поэтессы Натальи Евстигнеевой — вдовы ветерана В.О. войны — Евстигнеева Степана Петровича. Воспоминаниями, дневниковыми записями о войне в Афганистане поделились с читателями Коршунов Сергей Викторович, Власов Сергей Николаевич, Шабанов Андрей Викторович.
    В сборнике представлены также стихи Юрия и Сергея Коршуновых, а также стихи Зои Мартесюк — матери «афганца», военного штурмана 1 класса, капитана
    Сергея Мартесюк, награждённого орденом Красной Звезды и стихи о войне
    школьников Коломенского района.
     В сборник мы поместили и размышления о причинах, порождающих жестокость
     и насилие.
    Нужно быть воином Света, чтобы противостоять всем силам зла и тьмы,
    всем убийствам, происходящим в мире, созидая счастливое будущее на земле.
    
     Тебе, несущий Свет, моё почтенье,
     И преданность, и нежная любовь.
     Пусть яркое, высокое горенье
     Осветит путь сквозь темноту веков!
    
     Этот сборник посвящён всем воинам, которые шли в разные годы дорогами мужества и
     героизма не ради славы и наград, а
    
     РАДИ ЖИЗНИ НА ЗЕМЛЕ!
    
    
    
     Об авторах
    
     Евстигнеева Наталья Вениаминовна
    
     Родилась в 1956 году в г. Полтаве в семье военнослужащего. После окончания школы с золотой медалью, поступила в Московский институт инженеров транспорта (МИИТ),а после его окончания была направлена в г. Коломну на Коломенский тепловозостроительный завод им. Куйбышева, где она работает инженером — электроником.
     Любовь к поэзии для неё — не хобби, это её жизнь.
    Наталья — автор поэтических сборников «Сердце на ладони» (1998г), «Страницы из дневника» (2000г.), «Счастливый сон» (2001г.), «Небесное и земное» (2003г.), «Вершина» (2004г), «Над Россией лебеди летят» (2004г.)
     Она — лауреат многих городских поэтических конкурсов.
     Воспитывает шестерых детей, активно участвует в общественной жизни города и района.
    
     Коршунов Сергей Викторович
    
     Родился 12 октября 1964 года в Коломне.
     В 1982 году окончил среднюю школу № 12 и поступил в Рязанский сельскохозяйственный институт. Со второго курса осенью 1983 года был призван на срочную службу
     по специальному приказу министра обороны, в связи с
     известными событиями в Демократической республике Афганистан. Служил в ДРА с июня 1984 года по ноябрь 1985 года в должности механика-водителя боевых машин Десанта. Награждён медалью «За отвагу».
     В 1988 году окончил сельскохозяйственный институт и работал агрономом защищённого грунта на КБМ, ЗТС.
     С 1998 по 2001 год учился в Коломенском медицинском училище. В настоящее время работает в Центре реабилитации
     инвалидов войны в Афганистане. Воспитывает дочь.
    
    
    
     Война
    
    
    
     Наталья Евстигнеева
    
    
     ***
     Задумано верно и мудро народом:
     Всё самое лучшее — женского рода.-
     Вселенная,
     Родина,
     Радость,
     Весна…
     Но как в этот список попала война?
    
     Хоть слово — не дело,
     Но я бы хотела
     Войну из сознанья людей исключить,
     Изъять навсегда инородное тело,
     Чтоб дети могли наизусть заучить:
     Вселенная,
     Родина,
     Радость,
     Свобода,-
     Слова, лишь достойные
     женского рода!
    
    
    
     Запомни, дочка
    
     Запомни, дочка всё до каждой буквы,
     В тех строчках, что написаны войной.
     Запомни, дочка, чтобы знали внуки,
     Победа нам далась какой ценой…
    
     Запомни, как ушёл я в сорок первом,
     Чтоб не вернуться больше никогда.
     Запомни, как рвались мужские нервы,
     Когда, освобождая города,
     Мы видели измученных, убитых,
     Повешенных, детей и наших жён…
     И то, что в бане, наглухо забитой,
     Был заживо твой дедушка сожжен…
     Как в доме было холодно и сыро…
     Как на твоих глазах убили мать…
     Как месяц небольшим кусочком сыра
     Висел в окошке и мешал вам спать…
     Запомни, как сбежала из детдома,
     Шла по тайге голодная домой,
     И не нашла уже родного дома…
     Как много перечёркнуто войной!..
    
     Запомни, дочка, всё до каждой буквы,
     Хоть прошлое и больно ворошить,
     Запомни это, чтобы нашим внукам,
     Не довелось такое пережить…
    
    
    
     ***
    
     Победа! Какое же сладкое слово «Победа»!
     Когда расцветают повсюду так пышно сады.
     И солнце разлилось, и золотом светит
     в полнеба,
     И кажется, что никогда уж не будет беды.
     А старые раны как будто болеть перестали.
     И хочется жить, будто молодость
     снова пришла.
     Пускай остаются воители на пьедестале.
     Война никому не нужна, ни черна ни бела.
     Победа! Какое же гордое слово «Победа»!
     Полвека, полжизни прошли
     за победной чертой.
     Уж внучка героя, проказница и непоседа,
     Помчится вдогонку за яркой далёкой мечтой.
     А вечный огонь,
     принимающий клятвы влюблённых,
     Трепещет, надеясь на искренность,
     честность невест.
     Застывшие слёзы солдата на скулах бетонных
     Напомнят о том, как тяжёл победителя крест.
     И память вернётся не раз
     к отшумевшим атакам.
     И снова возникнут безусые лица друзей.
     Пусть мир поделился по улицам,
     обществам, паркам.
     Он всё-таки мир. И от этого сердцу теплей.
     Победа! Какое же светлое слово «Победа»!
     Весну принесли, возвращаясь домой,
     журавли.
     Не надо о грустном, о чём сообщает газета,
     Ведь мир от фашизма солдаты России спасли.
     И пусть навсегда остается традицией в школе,
     Что сложены будут из букв и наполнят эфир
     Те первые и дорогие до слёз и до боли
     Простые слова и великие: «мама» и «мир».
    
    
    
     Страшный сон
    
     Вчера приснилась ночью мне война,
     Настолько явно, и настолько зримо,
     Что ужас испытала я сполна,
     Как будто повторилась Хиросима…
     Я помню, нарастал тяжёлый гул,
     Летели самолеты чёрной тучей.
     И с ног сбивая, сильный ветер дул.
     И я уже не знала, что же лучше:
     Скорее забежать в ближайший дом,
     С ревущей, оголтелою толпою
     Или остаться вкопанным столбом
     И встретить царство вечного покоя…
     Я видела вдали смертельный гриб,
     Что к небу поднимался, прорастая.
     И слышался во всём предсмертный хрип.
     И ликовала всласть воронья стая…
     Запомнился мне плачущий старик, —
     Его лицо от слёз блестело влажно,
     И душу разрывавший детский крик:
     «Бежим скорее, мамочка, мне страшно!»
     И я, уже очнувшись ото сна,
     Лежала ещё долго, будто в шоке,
     И сердце колотилось, как блесна,
     В стремительно несущемся потоке.
     Но осознав, что это только сон,
     Ношу в душе я вечную тревогу.
     Молюсь, чтоб никогда не сбылся он
     И Совести, и Разуму, и Богу…
    
    
    
    
     Евстигнеев Павел
    
     Воспоминания об отце
     Мой отец, Евстигнеев Степан Петрович, мальчишкой ушёл на войну, исправив в метрике год рождения, чтобы не отправили домой из военкомата. Не смотря на свой возраст, он мужественно преодолевал все тяготы и лишения, храбро воевал.
     За то, что закрыл своим телом командира и спас его от смерти он был награждён «Орденом красной звезды». Не раз отец вытаскивал с поля боя раненых товарищей, участвовал в боевых операциях. Медаль «За отвагу» и другие медали, а также благодарности от И.В. Сталина — подтверждение того, что отец был настоящим воином, мужчиной.
     Сейчас мне 17 лет. Когда отец ушёл на войну, ему было столько же, сколько и мне. Но он не делал поблажек своему возрасту. Героически преодолевая трудности, сражаясь с врагами, он дошёл до Берлина. И в победе над фашизмом есть и его немалая заслуга. После войны отец закончил техникум, затем институт, работал инженером на заводе, потом преподавал в техникуме. Студенты с благодарностью вспоминают его лекции. Отец был удивительным рассказчиком. Сохранилось его письмо, в котором он описывает свой первый прыжок с парашютом. Я передаю его в сборник, не исправив ни слова. Для меня оно дорого как память об удивительном человеке — добром, мудром, весёлом, мужественном и трудолюбивом. В его жизни было много прыжков с парашютом, боевых операций, испытаний, но это письмо характеризует его как романтика, каким он и оставался до конца своей жизни. Светлая память об отце я сохраню в своём сердце навсегда.
    
    
    
    
     Здравствуй, Павлуша!
     Перебирая свой «архив», обнаружил пожелтевший и по краям обгоревший, чудом уцелевший листок, пронесённый в моём солдатском вещмешке по фронтовым дорогам Венгрии, Австрии и Чехословакии в феврале — мае1945 года. Этот листок — мои впечатления, мои воспоминания о первом моём прыжке с парашютом летом 1943 г.
     В 14-ю гвардейскую Воздушно-Десантную Бригаду (14ГВДБ) в миномётную роту я попал из 1-го Тюменского Военно-Пехотного Училища (г. Тюмень) в мае 1943 г. Нас должны были выпустить из училища с присвоением звания лейтенантов в июне 1943 года. Но в первых числах мая нас, неаттестованных офицеров послали в ВДВ (Воздушно-Десантные Войска)
     Начало утеряно…
     «…поднялись мы в этот день раньше обычного. В низине у речушки Вахчинки, что протекала по границе расположения нашей 14гв. ВАБ, ещё стоял туман, когда мы вышли в город Киржач (Ивановской области) на склад ПДС (Парашютно-Десантной Службы). День предвещал быть лётным. Захватив на складе свои парашюты, направились на площадку приземления, — «Пиковое поле».
     Из-за леса уже поднялось солнце, разгоняя остатки тумана. Преодолев 6 км пути, уже брели согнувшись под тяжестью парашютов. Устали. Всё же 2 парашюта (основной =20 кг «ПД-41» и «ПЗ=13 кг — запасной парашют) кое-что весят, да вдобавок приходилось нести ещё по очереди парашюты ротного и взводного командиров.
     Наконец, добрались, доползли до места. В изнеможении плюхнулись на траву рядом с парашютами. Отдышались, вытирая вспотевшие лица… Все думали о предстоящем прыжке… Ведь это наш первый прыжок — ознакомительный.
     Подали команду: «Встать! Одеть парашюты!» Одели. Построились. Инструктор и начальник ПДС проверили исправность и подгонку парашютов. Подошли к «корзине» — ящику, висящему на аэростате для 3-х парашютистов и «вышибалы» — инструктора ПДС.
     Отметились по спискам. Мною овладело волнение, но я держался бодро. Сели в «корзину» на лавочки. Мне предстояло прыгать первому. «Колбаса» — аэростат (а вместе с нею и мы) начала подниматься…
     Вниз старался не смотреть (вспомнил советы инструктора), чтоб не закружилась голова. От каждого движения корзину начинало раскачивать. Сверху открывалась незабываемая картина… Отсюда был виден город, деревни близ города, аэродром бомбардировщиков пикирующих «ПЕ-2», зелёные луга, огороды вырисовывались правильными прямоугольниками…Видны были межи; полевые дороги, словно серые нитки разрезавшие луга. По опушке леса сверкала, извиваясь в берегах небольшая речка Киржач.
     «Вышибала» тихо скомандовал: «Приготовиться.» Я встал, придерживая на животе «ПЗ».
     Инструктор открыл дверцу. Я шагнул к дверце и, встав на порожек, ухватив «ПЗ» руками, глянул вниз… Там внизу как муравьи копошились люди, бегая по полю, собирая парашюты, суетились только что спрыгнувшие гвардейцы… Внизу чередовались полосы картофеля,гречихи, овса… Раздалась тихая команда инструктора: «Пошёл!». Я качнулся вперёд и невольно затаив дыхание, с закрытыми глазами провалился вниз…
     Ветер засвистел в ушах… Парашют с шелестом раскрылся. Посмотрел вниз.
     Земля медленно плыла и приближалась мне навстречу, хотелось обнять её руками и расцеловать, такой родной и бесконечно любимой показалась она в эти мгновения…
     (лето 1943г. 14 гв.ВДБ, 1-й батальон, миномётная рота ,
     2-й взвод, г. Киржач Ивановской обл.)
    
     Удивительно с этими записями перекликаются воспоминания воина-афганца, Сергея Коршунова. Невольно всплывают в памяти строки из песни Владимира Высоцкого:
     «Мы не успели, не успели,
     не успели оглянуться,
     А сыновья, а сыновья уходят в бой»…
    
    
    
     Опалённые Афганом
    
    
     Сергей Коршунов
     Страницы из Афганского дневника
    
     Впервые о войне в Афганистане я узнал не из газетных статей и сообщений из СМИ, а увидев зимой 1980 года траурную процессию. Тогда я впервые услышал слова:
     «…Погиб при исполнении интернационального долга в Демократической республике Афганистан»…
     Морозный воздух трижды содрогнулся от оружейных залпов и прозвучал гимн
     Советского Союза. Именно в тот день я почувствовал, что меня ждёт что-то неизвестное и неизбежное...
     В десантном учебном подразделении «Рукла» Литовской ССРс первых дней службы нас усиленно готовили к выполнению интернационального долга в ДРА, не только обучая воинской специальности, но и морально подготавливали к боевым действиям. Редкий месяц в военный городок не приходили цинковые гробы с погибшими офицерами- десантниками. Их провожали в последний путь всем полком в клубе воинской части. Казалось, людской поток был неиссякаем…
     Нас водили в соседние роты, показать фотографии и аккуратно заправленные кровати погибших воинов-афганцев, служивших в нашей части, рассказывали нам о подвигах советских солдат на Афганской земле. В своём блокноте я успел записать первые впечатления от знакомства с Афганистаном.
     Потом просто некогда было записывать…
    
     6 июня 1984 года
     12 часов 5июня. Военный аэродром близ Козлоруды. Последние часы на Советской земле проходят в каком-то радостном и беспечном ожидании. Десантники смеются, шутят, хлопают друг друга по плечам, обмениваются адресами и договариваются о встречах в таком, казалось, далёком 1985 году… Глубокой ночью на поворотные полосы, с мощным гулом турбин выплывают
    два Ила-76.
     00 часов 30 мин. Колёса нашего Ила, оторвались от бетона взлётной полосы. Прощай, Родина!
     На полтора года покидают её наши парни.
     Утро 6 июня. В самолёте жара, ребята ещё спят. За стеклом иллюминатора кроме сплошной массы волнистых, ослепительно белых облаков ничего не видно. Вот ребята проснулись и молча сидят на своих вещмешках, думая каждый о своём.
     Голос командира корабля прерывает молчание: «Подлетаем к границе СССР».
     Ещё минута, и мы в Афганистане. Уже видна пустыня и длинные тропы, сходящиеся со всех сторон к колодцам. Потом горы, горы…со снежными вершинами и глубоким ущельями…Но вот самолёт стал терять высоту, и на земле отчётливо проявляются дома афганцев, зелёные квадратики виноградников и полей. За иллюминатором стремительно проносятся какие-то постройки, деревья, самолёты, вертолёты, военная техника.
     Наконец, мы чувствуем толчок. Самолёт замирает на горячей Афганской земле. Медленно открывает свою пасть рампа, и мы делаем первые свои шаги по Афганистану.
     Сухость, горячее солнце, раскалённая белёсая земля, а над головой голубое-голубое небо…
     Крепко врезаются в память первые минуты нашего пребывания на чужой земле. Над нашими головами с шумом проносятся вертолёты, а перед нами проходят группы солдат с закопчёнными лицами и пыльной одеждой . В глазах у многих застыла злоба.
     У некоторых ребят забинтованы руки и головы.
     Невдалеке выстраивается колонна военной техники. Дорога, по которой движется колонна, скрывается в густой зелени тутовых деревьев.
     Звучит команда, и мы уже стоим возле колонны БТРов. Лица офицеров суровы и сосредоточены. На груди у некоторых алеют ордена. Нам сообщают, что служить мы будем в горах и что дорога, по которой нам предстоит добираться, обстреливается душманами и может быть заминирована. Звучат последние слова мер предосторожности, и вот мы уже смотрим в бойницы БТРов.
     Дорога непрерывно поднимается в гору. За бойницами проплывают дувалы и арыки, кишлаки, сады и виноградники. Когда колонна остановливается, машины обступают мальчишки. Они что-то предлагают обменять, протягивая руки и пытаясь что-либо стащить с бронемашины… Вскоре после жилых кишлаков потянулись разрушенные дома, дувалы.
     По обочинам дорог видны нагромождения обгорелых остовов машин, покорёженных катков танков и БМП. Всё чаще на обочине встречаются укреплённые дорожные посты наших танкистов. Но вот на смену зелени и арыков, привлекающих своей прохладой, красочных картин, пришёл однотонный пейзаж гор. Дорога вошла в ущелье Панджшер…По одну сторону дороги над колонной нависли скалы, по другую сторону -обрыв, и слышно,
    как с шумом несёт свои бурные воды Панджшер. После часа езды колонна останавливается.
     Вокруг возвышаются горы, местами покрытые скудной растительностью. Вдали белеют заснеженные вершины. В ста метрах от нас зеленеют небольшие поля, а в зелени тополей и шелковиц, кое-где виднеются крыши домов и стены дувалов. На полях работают дехкане. Очень хочется пить. Подхожу к бурдюку, делаю несколько глотков. Вода кажется мне безвкусной, с запахом хлорки и, вдобавок ко всему, тёплой. Группировка изрезана окопами с бойницами и перекрытыми целями. В капонирах стоит боевая техника, ячейки с боеприпасами. А рядом с ними, смотря на горы, чернеющими отверстиями стволов, вгрызлись в землю гаубицы.
     Нас распределяют по ротам. Я попал в 5 ПДР. Старшина Медведев собирает наши документы и, подбодрив, посылает на взлётку, расчищать её от стволов деревьев. Всё ещё как-то не укладывается в сознании, что это Афганистан, что здесь идёт война. Хотя постоянно в горах что-то ухает и взрывается.
    
     Утро 7 июня
     А утром мы впервые почувствовали, что такое Афганистан и что означает слово «война».
     Проснувшись, мы вышли в маленький дворик нашей роты. По дорожке бежали солдаты и офицеры. Кто-то приказал взять носилки и бежать к полю. Там на плащ-палатке лежал парень. Всё лицо его и разодранная одежда были в крови. Парень, приподнявшись, мутными глазами посмотрел на ноги. Одной ноги чуть выше колена не было. Неся носилки, я не мог опустить глаза вниз, чтобы случайно не наткнуться взглядом на то место, где должна была быть нога солдата.
     В то утро на выпрыгивающих минах подорвалась разведрота.28 человек раненых, погибли один солдат и командир роты.
     В тот день я впервые ощутил чувство тревоги, переходящее в злобу. А через несколько дней я первый раз поднялся на свою первую гору «Монета», на которой пробыл впоследствии почти три месяца.
    
     На посту
     После нескольких дней адаптации в группировке, нас, четырёх Сергеев и Игорька, отправили на пост «Монета».
     «Гражданские» тут же спустились на дембель, а мы остались нести службу на горе. Ночи были тёплые. Мы спали на бронежилетах под открытым небом, накрывшись тонкими одеялами. Стояли на посту и отдыхали по очереди. А днём делали вылазки за водой со 100-литровым РДВ к ближайшему ручью. Пищу готовили на костре.
     Афганский дуб долго сохнет и с трудом поддаётся примитивным топорам афганцев. Всё оборудование поста — окоп в скалистом грунте. Служба состояла в чистке оружия и постоянным наблюдением за местностью.
     Но это было вначале.
     Однажды мы пошли, как обычно, за водой.
     Когда проходили пост №2, командир предупредил, что дорога обстреливается с соседнего хребта и нужно соблюдать осторожность. Вдруг раздалась пулеметная очередь, прямо над головой просвистели пули. Впереди было открытое место — взлётная полоса. С одной стороны тропы было минное поле, с другой — простреливаемый склон. Я пригнулся к земле и услышал приказ командира: «В укрытие!» До кладки было метров сорок. С хребта вновь застрочил пулемёт, очередь прошла чуть ниже тропы. Я понял, что следующая
    очередь будет роковой. Обида подступила к горлу: «Почему меня пытаются убить? Кому я сделал что-либо плохое? И кто вообще имеет право отнять у меня жизнь?» Но размышлять было некогда. Нагнувшись как можно ниже, я стрелой пронёсся к позиции, прислушиваясь к коварной тишине. Уже за кладкой я оглянулся. Враг точно бил по тропе, на которой, сжавшись в комок, лежал Игорёк. Нас прикрыли огнём, дав благополучно уйти с тропы и занять свои боевые позиции. С тех пор передвигаться на посту мы стали по окопам, столовую перенесли в безопасное место, стали укреплять кладки и позиции. А за водой стали спускаться к самому Панджшеру через кишлак Калача. Напиться удавалось только у реки. А на горе кроме полстакана чая на завтрак и обед, выпивали одну флягу воды (1 литр) в сутки.
     Наверное именно тогда, на тропе, я был охвачен неизвестными ранее чувствами, во мне родилась боевая злость и была преодолена грань допустимого по отношению к другому человеку, а именно, к врагу…
    
    
     4 августа 1984 года
     В канун праздника День ВДВ (2 августа) в группировку прибыла с базы большая колонна с боеприпасами. Её разгружали 4 дня. Склад боеприпасов был переполнен, над его стенами возвышались ящики с минами, гранатами, снарядами для гаубиц и т.д. И открытый капонир был также переполнен. В те дни ожидалось массовое передвижение банд душманов к горному перевалу Саланг. Обстановка была накалённой. И вот 4 августа, часов в 10 утра начался массированный обстрел группировки. Миномёты с ближайших холмов, ДШК с Калачи и гор обрушили свой огонь на наши позиции. Над постом свистели
    пули, разрывались мины. Им отвечали наши «Ноны» и гаубицы. Горные хребты
    покрылись густым дымом разорвавшихся снарядов. От каждого залпа гаубиц воздух с силой содрогался, да так, что с деревьев сыпались грецкие орехи. Но вдруг канонаду заглушил взрыв невероятной силы. Мы в недоумении переглянулись. Со штаба послышались крики : «РАФ горит!» Спустя несколько секунд такое началось! В окопах невозможно было оставаться. — Рассекая воздух и врезаясь в кладки, землю, технику со всех сторон летели тяжёлые осколки гаубиц, танковых снарядов. Ударной волной выбило стёкла в окнах домов. Казалось, кто-то выпустил джина из бутылки : повсюду вился рой свинцовых мух . В небо ежесекундно взлетали сигнальные и осветительные ракеты, дымовые шашки…
     Склад продолжал рваться ещё несколько дней. К нему нельзя было подойти, потому что из дымящейся сожжённой земли постоянно вылетали осколки разрывавшихся снарядов и мин». Да, в тот день духи сделали своё чёрное дело. Был полностью разрушен склад боеприпасов и группировка осталась без вооружения. Сильно обгорел штаб батальона.
     Погибло два солдата, многие получили ранения и контузии.
    
    
     Письмо брату Сергею
     (Коршунов Юрий Николаевич)
    
     Скажи мне, милый брат, скажи
     Зачем нас привезли туда?
     Другое место назови,
     Где не течёт в арык вода,
     Где нет заразы тяжелей,
     Чем лихорадка среди скал.
     Холодный страх сковал людей.
     И смерть не прячет свой оскал.
     Да, смерть страшна в расцвете сил,
     Как ядовитый аромат.
     Но мне сказали: «Не спеши,
     Возьми-ка в руки автомат.
     А взяв его, сильнее будь,
     Забудь про страх и отчий дом.
     Пройди до финиша весь путь.
     И вспомни с гордостью потом
     Про то, как ты лежал в ночи,
     В руках сжимая автомат,
     Про лифчик с тяжестью в груди,
     Про связку спаренных гранат…»
     Давай же вспомним те года,
     Что были связаны с войной.
     На миг вернёмся вновь туда,
     Где шли мы горною тропой.
     Палило солнце, а под ним
     Лежали мёртвые поля…
     «Мы никого не пощадим!
     Не будет мира никогда!»-
     Так рассуждал душман в Панджшере,
     В Джелалабаде и в Рухе
     С оскалом раненого зверя
     Держа кинжал в своей руке.
     Решил он весь народ ограбить,
     Спускаясь ночью с диких скал,
     Но встретив на пути преграды,
     Бежал трусливо, как шакал…
     В пещерах мрачных, в подземельях,
     В ущельях узких среди скал
     Ты помнишь, как в горах Панджшера
     Душманам жизни не давал?
     Серёга, здесь в Джелалабаде
     Среди заоблачных вершин
     Я твоё дело продолжаю.
     И помни, дом у нас один!
    
    
     Из воспоминаний Сергея Коршунова
    
     Что такое «обстрел я узнал с первых дней службы в батальоне. Поначалу мы даже хвастались, меняя друг друга на КПП, рассказывали, как близко от нас, шлёпая в дорожную пыль и поднимая небольшие фонтанчики, дырявили землю пули «духов», выпущенные с ближайшего горного хребта. Поднималось настроение, появлялась бесшабашная удаль. Но на смену этим чувствам пришла тревога, осторожность и ощущение какой-то безысходности, вернее сказать, зависимости от судьбы. Это я впервые почувствовал, когда в двухстах метрах от батальона «духи» подожгли «Урал» с топливом точным попаданием из крупнокалиберного пулемёта. Всё произошло быстро и трагично.
     Со стороны гор гулко застучал ДШК. В небе вспыхнула красная ракета — сигнал обстрела. Колонна, проходящая через батальон, заметно ускорила движение. Нещадно палило солнце. «Наливники» с дистанцией в 30-40 метров двигались в направлении «Рухи», оставляя за собой густой шлейф белёсой пыли. Вдруг по одной машине что-то громко стегануло, из топливной ёмкости брызнули огненные языки, и за какие-то секунды машина, охваченная пламенем и чёрным дымом, скатилась на обочину дороги.
     В этот момент раздался взрыв. Водителя выбросило из машины и он катался по земле, рядом с пылающей машиной. Потом он вскочил и живым факелом побежал в сторону арыка, но пробежав несколько метров, упал. С бронетранспортёра соскочили бойцы, подбежали к нему и накрыли его солдатским одеялом, чтобы погасить огонь. Горящую машину БМПшка столкнула в арык и зелёный ковёр молодой кукурузы залитый топливом, долго горел и дымился. В небе над нами проносились вертолёты. Горы то и дело содрогались от залпов гаубиц, орудий «Ноны»…
    
     Юрий Коршунов
    
     ***
     Шли машины походной колонной
     БТР, БМПэшки,ЗИЛы
     По дороге, войной опалённой,
     Проезжая кишлак близ Рухи.
     За баранкой сидели солдаты,
     Вспоминая невест, отчий дом.
     И смеялись, шутили ребята -
     Шурави с загорелым лицом.
     Но война — это мерзкая штука. -
     Не узнает никто никогда
     Где за горло вдруг схватит беда
     Громом взрыва и гибелью друга…
     Шла колонна, посты проезжая,
     По дороге, изрытой войной.
     А солдат об одном лишь мечтает -
     Поскорее вернуться домой.
     Но прервав мирных мыслей теченье,
     Прогремел дикий взрыв между гор.
     И окрасилось кровью сиденье.
     Замолчал вдруг навеки мотор.
     Унося тучи вздыбленной пыли,
     Ветер дальше летел между гор.
     И машины на месте застыли.
     Эхо ж взрыва летит до сих пор.
     Это эхо, подобное смерти,
     Будет долго по свету летать
     И стучаться в закрытые двери,
     Чтоб о страшной беде рассказать.
    
    
    
     Сергей Коршунов
    
     Письмо из госпиталя
    
     Здравствуй, мама, я в порядке,
     и хочу тебе сказать,
     Надоело мне в палате
     взглядом небо подпирать.
     Думы думаю о доме,
     о девчоночках своих.
     Почему же так случилось,
     что я редко вижу их?
     Как бы снова мне хотелось
     всей семьёю, всемером
     Вновь собраться с шумом, смехом
     за обеденным столом.
     Как вы дома там живёте?
     Не ругайтесь уж всерьёз.
     Лучше вместе побродите
     у зареченских берёз.
     Там сейчас они в печали,
     о прошедших днях грустят.
     На последнем карнавале
     вновь сменили свой наряд.
     Скоро, папа, я приеду,
     подлечусь немного тут.
     И, конечно, в баню ноги
     меня сами понесут.
     Замочу дубовый веник,
     пару шаек на «голыш»…
     И, с прищуром улыбнувшись,
     скажешь мне: «Теперь держись!»
     И запляшет веник бойко,
     пар вгоняя в грудь мою.
     И скажу тебе: «Довольно!
     Хватит! Больше не могу!»
     По привычке мама столик
     соберёт — закуски в ряд.
     Заклубится щей душистых
     по всей кухне аромат.
     С аппетитом перекусим,
     и — «Перцовочки» сто грамм
     Ты пропустишь, батя, стоя,
     Чтобы сон твой слаще стал.
     Побеседуем о жизни,
     вспомним прошлые деньки.
     Дай вам Бог здоровья, счастья,
     дорогие старики!
    
    
     ***
    
     За всё приходится платить сполна.
     И знаю, в жизни нет дешёвых правил.
     Увы, и я не раз платил по векселям.
     И сам знавал, как трудно быть в закладе.
     Не надо думать, друг, что только Бог
     Исправит все превратности судьбины.
     Плати сполна за всё всегда и в срок.
     И будь самим собой вплоть до могилы.
    
    
     ***
    
     Если беды терзают душу,
     Не спеши жизни счёт предъявлять.
     Лучше сердце своё послушай,
     И не бойся «тайм-аут» взять.
     Не спеши принимать решенье,
     Если чувствуешь, что не прав.
     Лучший лекарь, конечно, время
     От всех бед и душевных травм.
    
    
    
     ***
    
     Понятны стали мне слова,
     Что слышал я от мамы:
     «Живи, сынок, лишь для добра,
     Не забывай о главном.
     Цени всё золото судьбы,
     Свой каждый миг бесценный.
     Никто не избежал беды.
     И быстротечно время».
     Кукушка обещала мне
     Жизнь долгую когда-то.
     Но не сказала о войне,
     Как гибнут там ребята…
     Прошло немало лет и зим.
     И понял я так ясно,
     Что каждый миг неповторим,
     А жизнь всегда прекрасна.
     Она несётся под откос
     Стремительно, как поезд.
     Порой, обидно мне до слёз,
     Что понял это поздно.
     Всё чаще мамины слова
     Приходят мне на память:
     «Спеши, сынок, жить для добра,
     Чтоб светлый след оставить».
    
    
     ***
    
     Кромешная тьма поглотила все звуки.
     Лишь ветер свистел. А холодные руки
     Упорно цеплялись за выступы скал,
     Сжимая сильнее калёный кинжал.
     Вот пост уже близко. Душман начеку.
     Он ждёт, когда парень уткнётся в скалу.
     Вдруг страшный момент для солдата настал -
     Чуть хрипнуло горло, и парень упал.
    
    
    
     Книга памяти
    
     Я книгу памяти листаю
     И снова вижу вас в строю.
     Судьбу к судьбе сложить пытаюсь,
     Год с годом в цепь сковать хочу.
     Застыла смерть в звенящих звеньях.
     Но память светлая жива,
     Ведь в детях кровь течёт по венам
     Отцов, ушедших навсегда.
     И болью грудь сжимает рана.
     Вином её не утолить.
     Лежат друзья в земле Афгана.
     Мне их до смерти не забыть.
     За них живём, за них мы строим
     Свой дом без слёз и без огня.
     Моя Россия, вечно помни
     Ребят, погибших «за тебя»!
    
    
    
     Друзьям — «афганцам»
    
     Вспомним снова, друзья, о далёком Афгане.
     Нет, погибших солдат не забудет народ.
     И сегодня страна поимённо помянет
     Тех, чьи души летят в голубой небосвод.
     Не рыдайте, друзья, вдовы, матери, дети.
     Пусть спокойно ребята-афганцы поспят.
     То, что в жизни они завершить не успели,
     Дети павших солдат, дайте срок, завершат.
    
    
    
    
     Боль души
    
     Уносят годы вдаль беду.
     И крик кошмаров уже реже
     Тревожит в доме тишину.
     И смолк зубов противный скрежет.
     Всё реже слёзы на глазах,
     Когда проснусь от крика дочки
     И вдруг охватывает страх
     За жизнь ребёнка среди ночи.
     Но если бы забыть я смог
     Дни, опалённые войною,
     Того парнишку, что без ног
     Кричал наедине с бедою…
     С годами всё ясней обман,
     Которым наш народ «кормили».
     Зачем Чечня, зачем Афган
     Надгробьями страну покрыли?
    
    
     ***
    
     Я не мёртв ещё и жилец плохой.
     Окропи меня, Бог святой водой.
     Дай мне силы встать, на поля взглянуть,
     Жизнь глотками пить, да расправить грудь.
     Я пойду бродить в заливных лугах,
     Где волнует кровь запах нежных трав.
     Упаду в цветы, где пчелиный рой
     В лепестках шумит, как ночной прибой.
     И на дне реки из душистых трав
     Жизни гимн спою, силушки набрав.
    
    
    
    
     Сергей Коршунов
     Из воспоминаний
    
     По характеру службы каждое погожее утро для нас начиналось со взлётной площадки. С пяти утра мы формировали грузы для жизнеобеспечения высокогорных постов, которые доставлялись туда вертолётами. Однажды утром, подготовив гору ящиков с боеприпасами, коробки с сухим пайком, топливом и прочим грузом, я дожидался вертолётов, охраняя груз.
     Оставшись в одиночестве в окружении ящиков, я устроился поудобнее и наслаждался теплом восходящего солнца. Вдруг за рекой раздался хлопок, прошелестела мина и в ста метрах от взлётки образовалось густое белое облако ориентировочного выстрела.
     Я не придал этому особого значения. А через несколько секунд вторая мина, но уже боевая, разорвалась совсем близко от к взлётной площадки, а после взрыва третьей мины я вдруг понял, что «духи» поставили задачу подорвать боезапас, подготовленный для отправки на посты. Едва успев прыгнуть к ящикам, я быстро окружил себя коробками с сухим пайком, чтобы укрыться от осколков. В тот же миг ещё несколько мин разорвалось рядом со
    «взлёткой» и осколки поглотили несколько ящиков с боеприпасами.
    А ребята потом шутили, что консервы и сухпайки спасли меня от смерти…
    
    
     ***
    
     Афганский дневник вновь и вновь я листаю,
     Что было той ночью в горах вспоминаю…
     Шёл месяц ноябрь. Уже скоро домой.
     Тревожные мысли кружились, как рой.
     Подняли нас тихо той ночью с постели.
     Сверчки лишь протяжно в землянке звенели.
     Приказ был: « собраться и выйти на плац».
     Какой же сюрприз ожидал ночью нас?
     Дорога знакома и мост впереди.
     Но сердце тревожно сжималось в груди.
     В Арык мы вошли, коченея от стужи.
     «Хорошая ночка», — в сердцах я потужил.
     К зелёнке пробрались мы без приключений,
     Подальше от глаз, что взывали к отмщенью,
     И зорко следили с бойниц Маликана
     За нами и ночью и днём неустанно…
     От речки тянуло ночною прохладой.
     Панджшер бушевала, сметая преграды.
     А темень такая — не видно ни зги!
     И нервная дрожь нас сжимала в тиски.
     Прождали всю ночь, не сомкнув даже глаз,
     Когда же душманы пройдут возле нас.
     Все очень устали, промёрзли в засаде.
     Вдруг шорох шагов нам послышался сзади…
     Подумалось мне: «Может, это свои?»
     В той тьме непроглядной поди разбери…
     Вдруг гром из лощины…Огонь. В тот же час
     Увидел душманов, идущих на нас…
     И к чёрту сомненья, нажав на курок
     Друзьям своим в праведном деле помог,
     Оставив врагам свои красные метки…
     Об этом, дружище, не пишут заметки.
     Мне хочется, хочется это забыть.
     Но всё ещё помнится трассеров нить,
     Что ночью траву и тела обжигала
     И сердце надолго рубцами сковала…
    
     ***
    
     Я расскажу вам эту повесть,
     Чтоб вы душой постичь смогли,
     Что воевать народ не хочет
     Далёкой, близкой ли земли…
     Мы закрепились по Панджшеру.
     Не в силах был и Шах-Ахмат
     Со всей свирепостью своею
     Советских победить солдат.
     В тот день, безоблачный апреля
     Я на посту своём стоял.
     От ароматов чуть хмелея,
     Картину жизни наблюдал.
     Играли, радовались дети.
     Земля весенняя цвела.
     А из отстроенной мечети
     Вновь голосил каран мулла.
     Простой дехканин стосковался
     По полю и по борозде,
     Работой мирной наслаждался,
     Забыв от счастья о беде.
     Волов послушных погоняя,
     Он проклинал в душе войну.
     Вдруг взрыв раздался, нарушая
     Весь этот мир и тишину.
     Я видел — разрывались мины,
     Как дети бросились толпой…
     Косила очередью длинной
     Их смерть кровавою рукой…
     И падали тела на землю,
     Я слышал крики, стоны, плач.
     Детей невинных сделал целью
     В тот день безжалостный палач…
     Земля слезами окропится
     Зелёный будет флаг висеть,
     Взывая трепетной тряпицей
     Отмстить врагам за кровь и смерть.
    
    
     ***
    
     Конец сентября был. Сменившись с поста,
     Мы ночью в землянку вошли не спеша.
     Консервы поели, попили чайку
     И быстро на нары подались, ко сну.
     Чуть веки сомкнулись и в сладостный сон
     Как в омут глубокий нырнул батальон.
     Но спать не пришлось нам. В предутренний час
     В кишлак, что за речкой, направили нас.
     Засаду наметили возле реки.
     Разбились на группы, в кустах залегли.
     Где утром колонны с Баграма пойдут,
     Затеял охоту коварный Махмуд.
     К тому же с Фераджа, по сведеньям ХАДа
     В кишлак направлялись бойцы Ахмад-Хана.
     Бандитам не нравилось, что оживут
     Поля и что мирные всходы взойдут,
     Чтоб дети опухшие в свалках не рылись
     И люди спокойно Аллаху молились…
     Стреляли бандиты по мирным машинам,
     Народ чтоб измором и голодом взять…
     Но выпала честь настоящим мужчинам
     Свободу Афгана в боях защищать.
    
    
    
     Мы часто говорим о проблеме отцов и детей. Читая стихотворения ребят о войне, о которой они знают только понаслышке, понимаешь, что они своим чистым детским сердцем чувствуют то, что пережили наши «афганцы». Умение сопереживать, сочувствовать, любить людей и свою Родину — вот главное, что отличает стихотворения детей.
    
     Семиков Дмитрий
     Черкизовская СШ, 10 класс
    
    
     ***
    
     Шёл третий год войны афганской.
     Душманы окружили взвод…
     О, сколько матерей солдатских
     Своих детей с надеждой ждёт!
     Внизу, кружась, вилась дорога,
     Оттуда помощь к ним придёт.
     …Консервы, хлеб, воды немного:
     Эх, хорошо бы вертолёт…
     Не всем родителям известно,
     Что сыновья их на войне…
     И вспомнилась кому-то песня.
     Всё наяву, а не во сне…
     Солдат протёр глаза руками -
     Всё те же горы, тот же день.
     Парит орёл за облаками.
     А дома так цветёт сирень!
    
    
    
     Привезенцева Аня
     (Радужненская средняя школа, 11 лет)
    
     ***
    
     Наверное, война сейчас другая,
     Не та, что много лет тому назад.
     Вот только так же снова умирает,
     Прощаясь с жизнью, молодой солдат.
     Плыла над полем боя канонада,
     Под пули встал мальчишка в полный рост,
     Гражданский долг свой выполняя, и не надо
     Сейчас ни плача громкого, ни слёз.
     Ведь смерть, она, увы, не выбирает.
     И, истекая кровью на снегу,
     Опять мальчишка маму вспоминает,
     Как кто-то в сорок памятном году.
     И, получив на сына похоронку,
     Зайдётся в плаче безнадёжном мать.
     И робкую слезу смахнёт девчонка,
     Что мальчик не успел поцеловать.
    
    
     Шапарев Кирилл
     Боль
    
     Не понимаю я, зачем нужна война?
     Зачем и почему солдаты гибнут?
     А матери солдатские ждут писем у окна,
     В разлуке и тоске сердца их стынут.
     Не верю я политикам, стоящим у руля,
     Что гибели солдат есть основанье.
     Неправда это, ложь и клевета!
     Бесценна жизнь! — И нет им оправданья.
     Как залечить те раны, что нанесла война?
     Облегчить как тяжёлые страданья?
     Не понимаю я, зачем нужна война.
     Затеявшим войну нет оправданья!
    
    
    
     Привезенцева Мария
     (Радужненская СШ, 17 лет)
    
     ***
    
     Чёрные вдовы! Ведьмы террора…
     Взгляд непреклонен, и вера крепка.
     Как умирается в 20 неполных?
     Газ усыпляющий, ствол у виска.
     Не долюбили?! А как же девчонки,
     Что провожали любимых в Чечню?
     И, получая на них похоронки,
     Жили у чёрной печали в плену.
     Сердце, наверное, тоже щемило,
     Боль ни в слезах, ни в словах не излить.
     Но ведь джихада не объявили,
     Не приходили в Чечню, чтоб убить!
     Чёрные вдовы. Ведьмы террора.
     Что вы забыли в далёкой Москве?
     Помнит Россия дни скорби и горя,
     Слёзы невинных и траур в стране.
    
    
    
    
     Боль потерь родных и близких невосполнима. Дети никогда не забудут своих отцов-героев… Для них они всегда будут примером стойкости, мужества, величия духа и доброты.
    
     Цуканова Мария
     (Песковская СШ, 7»А»класс)
    
     Совсем недавно не стало моего отца… Это его стихи об Афганистане,
    где он служил.
     Папа, я тебя помню…
    
     Афганистан
    
     Опять тревога, опять мы ночью вступаем в бой.
     Когда же маму увижу и дом родной?
     Когда забуду, как полыхают в огне дома?
     Здесь в нас стреляют. Здесь, как и прежде, идёт война.
     За перевалом в глухом ущелье опять стрельба.
     И на камнях остались трое — ведь смерть глупа…
     А, может, завтра меня такая же ждёт судьба?
     Здесь в нас стреляют. Здесь, как и прежде, идёт война.
     А завтра утром найдут тела их среди камней.
     И будут люди считать их гибель виной своей.
     И все узнают, что этой ночью пришла беда.
     Здесь в нас стреляют. Здесь, как и прежде, идёт война.
     И раскалённый песок как в пекле — под шестьдесят,
     И капли пота с лица стекают, глаза едят.
     Воды осталось в пробитой фляге на полглотка…
     Здесь в нас стреляют. Здесь, как и прежде, идёт война…
    
    
    
     Матери
    
     Служба, мама, — это долг мужчины.
     Все мы перед Родиной в долгу.
     И твои уставшие морщины
     В памяти своей я берегу.
     Годы детства пролетели быстро.
     Не всегда я слушался тебя.
     А, бывало, если кто обидит,
     Лаской утешала ты меня.
     Сыновья взрослеют. Ты стареешь.
     Сыновья уходят, чтоб служить.
     Лгать и претворяться не умеешь.
     И меня учила честно жить.
     Ждут друзья, когда вернусь со службы.
     Ждёт девчонка с грустью и тоской.
     Ты одна, родная ждёшь с любовью -
     Человек мой самый дорогой.
    
    
     Екатерина Драгунова
    
     (Непецинская средняя школа, 10 кл.)
    
    
     Память
    
     На старых фотографиях отцы
     Моложе нас, детей, наверно, вдвое.
     Красивые, безусые юнцы
     Так и остались там, на поле боя.
    
     Мы в детстве так завидовали тем,
     Кто мог к отцу взобраться на колени.
     Но без отцов росли почти мы все,
     Всё обездоленное наше поколенье.
    
     Нам память не даёт спокойно жить.
     По ней сверяем мы свои поступки.
     И каждому достойным надо быть,
     Чтоб мир не оказался слишком хрупким.
    
    
    
     Кузнецова Наталья
     (выпускница Непецинской средней школы)
    
     Письмо перед боем
    
     В ночь после боя, сидя у костра,
     Писал мальчишка весточку домой
     «Родная моя, здравствуй, как дела?
     Наверно, скоро свидимся с тобой.
     Как я люблю ночную тишину,
     Люблю на звёзды яркие смотреть.
     Но проклинаю голод и войну.
     Я проклинаю это слово — «смерть»…»
    
     Но снова бой, неравный, страшный бой.
     Смешалось всё: рассветы и закаты..
     Свистели пули вновь над головой.
     Раскинув руки, падали солдаты…
     Повсюду запах гари, стоны, крик.
     Укуталась земля слоями грязи.
     Солдат сражался храбро, он привык
     Не обсуждать безумные приказы…
    
     Пьянящий запах сосен и берёз…
     На этом месте наша рота пала.
     И что писал мальчишка у костра,
     Солдата мама так и не узнала…
    
     В тот вечер небо плакало дождём,
     Раскаты грома разливались ночью.
     Нашли письмо мальчишки. Были в нём
     Написаны в конце четыре сточки:
     «Прости за всё, что сделать не успел,
     За те слова, что я сказать не смог.
     О, как бы я обнять тебя хотел!
     Прости, родная, помни. Твой сынок.»
    
    
     Анна Жердева
     (Непецинская средняя школа, 10 кл.)
    
     Воспоминания о войне
     (Посвящается моей бабушке)
    
     Девочка пришла на пепелище
     Немцами сожжённого села…
     Только в чёрных трубах ветер свищет,
     Да во рту шершавая зола…
     Печи, как сироты, в чистом поле
     Кажутся потухшими свечами.
     И кричат вороны, поневоле
     Став свидетелями горя и печали.
     Здесь вчера ещё дома стояли,
     Жили мирно аисты на крышах.
     А сегодня — чёрный день печали…
     Мёртвым всё равно. Они не слышат
     Что пришли живые их оплакать,
     Что уже весна и сеять надо.
     И просёлком, разбивая слякоть,
     Грязной детворы летит ватага…
    
     Заливаясь колокольным звоном
     Плакал мир о тех, кого не стало.
     С горечью потерь, мольбой и стоном
     Всё ж страна победу одержала…
    
     Нет давно ни бабушки, ни деда.
     Книги говорят, что время лечит.
     В алую гвоздику в День Победы
     Горькими слезами тают свечи.
    
    
    
     Из воспоминаний Власова
     Сергея Николаевича
    
     …В одну из ночей, 3 ноября 1981 года нас подняли по тревоге. В засаду попал пехотный батальон под Асадабадом. Ребята отбивались несколько часов. На помощь послали вертолёты, но один был сбит, а духи всё наседали. Решено было послать 2 роты пехоты и афганский батальон. Обеспечивать безопасность продвижения колонны выпало нашему взводу.. Мы сели на танки и двинулись на помощь. Проехав половину пути, попали на минное поле. Впереди стояли подбитые и сгоревшие машины, повсюду валялись снаряды. Поступил приказ проверить и очистить дорогу. Колонна осталась сзади, а мы на головном
    танке двинулись вперёд. С щупами разбились вдоль дороги. Вскоре обнаружили фугас — пластиковую «итальянку», а под ней пол мешка тротила. Только приступили к разминированию, как по нам открыли шквальный огонь. Одна из пуль попала мне в ногу,перебив бедренную кость. Мой товарищ, Костя Машков, увидев, что я ранен, помог оттащить меня с дороги. Меня перевязали ребята из нашей группы.
     Атака не прекращалась ни на минуту, и мы продолжали отстреливаться. Хотя мне было больно и неудобно, я не выпускал из рук автомат, продолжая вести огонь вместе с ребятами. Подъехал наш танк, прикрыл нас бронёй. По рации вызвали помощь. В этом бою из всей группы — пяти человек, трое получили ранения…
    
     За этот бой рядовой Власов Сергей Николаевич
     был награждён медалью «За отвагу»
    
     Власов С.Н. в 1979 году был призван в ряды Советской Армии. Службу начинал в Казахстане, а в феврале 1980 г. рота, в которой он служил, вошла в состав 45-го сводного инженерно-сапёрного полка и была отправлена в Афганистан.
     Сергей часто вспоминает боевых друзей.
    
     Из воспоминаний Шабанова
     Андрея Викторовича
     Война, которую я знал по фильмам и рассказам, манила своим героизмом. А та, с которой я столкнулся лицом к лицу, ударила голой правдой жизни и болью потерь.
     Даже сейчас тяжело вспоминать глаза раненых, их стоны и крики, немой укор погибших товарищей, как замерзали на вершине Саланги, как делили на четверых последние капли воды…Но есть то, о чём хочется вспоминать и вспоминать, это самое ценное, что я вынес из этой войны — чувство локтя товарища и крепкая мужская дружба.
     В июне 1984 года наша батарея находилась в районе кишлака Руха в ущелье Панджшер.
     Нашей задачей было обеспечение огневой поддержки пехотного полка. Нашу группу во главе с лейтенантом Ефремовым забросили на самую высокую и отдалённую точку для ведения разведки по обнаружению огневых точек противника и подавлению их.
     Меня назначили старшим 2-го поста. Группа наша была интернациональной, и все мы очень подружились. В день моего рождения, пока я отдыхал после ночного дежурства, ребята приготовили мне подарок и праздничный обед: блинчики из трофейной кукурузной муки на подслащённой воде (пришлось пожертвовать суточной нормой сахара), поджаренные на жиру от тушонки. Если учесть, что с едой всегда была «напряжёнка», а воду доставляли 1 раз в две-три недели из-за постоянных обстрелов тропы и в связи с отдалённостью точки, то обед получился просто царский.
     Никогда в жизни я не ел ничего более вкусного…
     А однажды я выполнял работу по сигнальному минированию поста. И вдруг у меня из руки, от сильного натяжения проволоки, выпала чека от гранаты. Зажав одной рукой гранату, которая была привязана к колышку, вбитому в землю, я приказал ребятам подать мне чеку и спрятаться в укрытие. Но они не выполнили мой приказ, и пока я вставлял чеку и разжимал усики, оставались рядом. Потом они мне объяснили, что, опасаясь за их жизнь, я не имел права
     на ошибку, не мог погибнуть…
    
    
     Из письма «афганца»
    
     « Наташенька, ты прости меня, не хочу вспоминать кровь, песок и загубленные человеческие жизни…Что вынес я из Афгана? — Два Ордена Красной Звезды и в двадцать лет много седых волос. Больше ничего…» « Тебе, Наташенька, интересен Афган? Я тебе опишу лишь один эпизод, когда мы ходили на уничтожение банды в Герате.
     За перевалом была база «духов». Нам нужно было освободить мирных жителей (женщин и детей). Их готовили для отправки в Ирак. Хан брал только девственниц и детей.
     В течение четырёх часов шёл ожесточённый бой. С нашей стороны потерь было мало, пленных удалось освободить, но не всех, лишь тех, кто остался жив. И подобные операции проходили каждый день.
     Много ужасного, не передаваемого никаким описаниям, увидел я там — и как душманы вспарывают животы неверным, отрезают им головы… А для женщин, которые «не под флагом Ислама» была особая кара. Им прокалывали соски, а между ними натягивали цепочку, в середине которой была взрывчатка.
     Выхода не было. Гибло очень много молодых, ни в чём не повинных людей…»
     Сергей Бальных
     1983 году был призван в армию. Три месяца спец. подготовки в Кушке и — Афган.
     Воевал там два года и три месяца. Служил в ВДВ, в роте разведки по обнаружению и уничтожению банд…
    
    
    
     «Афганцы», обычно, немногословны, они не любят вспоминать о тех страшных событиях.
     Вместе с молодыми ребятами-«афганцами» боль делили их матери, судьба многих из них трагична.
     Стихи Зои Мартесюк — матери «афганца», военного штурмана 1 класса, капитана Сергея Мартесюк, награждённого орденом Красной Звезды, не могут
    не волновать, т.к. они очень искренни, полны боли и скорби. Но всё же в них звучит и надежда, и вера, и любовь…
     (К сожалению, биографических сведений об авторе составители сборника не располагают).
    
     Зоя Мартесюк
    
     Вечно ваш
    
     Я ушёл от семьи навек,
     Я ушёл от тебя, моя мать,
     Но не надо вам обо мне
     По ночам, вспоминая, рыдать.
     Вы поставьте букет гвоздик
     Иль букет алых шёлковых роз,
     И представьте, хотя б на миг -
     Это я вам букет принёс.
     Я свой честно выполнил долг,
     Спас друзей в жестоком бою.
     Пусть они, вспоминая тот бой,
     Под гитару песню споют.
     Моё тело давно в земле,
     Но душа никогда не спит.
     Она к маме, отцу, жене
     В бесконечном полёте летит.
     Улыбнитесь, увидев во сне,
     Что я с вами живой опять.
     Но не надо вам обо мне
     По ночам, вспоминая, рыдать.
    
    
     ***
    
     Мой сын не курит, мало пьёт
     И никогда мой сын не лжёт.
     «Афган — древнейшая страна,-
     Колючки, ветер и зелёнка,
     Аэродрома полоса
     Да в гальке кругленькой бетонка.
     Там в кишлаках так любят нас
     Мальчишки, женщины, душманы!» -
     Читаю я обрывки фраз
     В коротких письмах сына маме…
     Когда ж он водку разливал
     Во время нашей краткой встречи,
     Вдруг прорвалось… как будто залп…
     Кричала боль в нетвёрдой речи:
     «У наших кончились снаряды…
     А дело — рядом с кишлаком…
     Мальчишки местные играли
     У ног солдат вертясь волчком…
     Солдаты их в кишлак послали.
     И «помощь» тот час и пришла. -
     Мальцам ножи душманы дали,
     Солдат раздели донага,
     К стволам орудий привязали…
     И за дувалами пропали…
     А нам отвязывать пришлось…
     Как жаль, отец, что ты не пьёшь»…
    
     ***
    
     Из Афгана зять живой вернулся.
     Был два года от семьи вдали.
     И детьми своими окружённый,
     Всем подарки щедро он дарил.
     Плакала жена навзрыд, ночами…
     Муж отвыкший был предельно тих.
     И чего с ним раньше не случалось,
     Пил один на кухне за двоих…
     Подарил мне пакистанский батник.
     А парторг меня при всех ругал:
     «Отпори нашивки! Там, в Афгане
     Их же наш противник вышивал!»
     Отпорола яркие нашивки,
     Износила батник и джинсы.
     А потом уже «из-за границы»
     Сын привёз мне новые часы…
     Отслужил два срока он в Афгане.
     Письма мне про сауну писал,
     Про бассейн, что климат распрекрасный
     И что книжки все перечитал…
     Год прошёл. Потом ещё полгода…
     Не к парторгу ж с просьбою идти.
     И молила атеистка Бога:
     «Сына пощади, живым верни!»
     Сын живой вернулся, невредимый.
     И сказал: «Зарыться бы в песок,
     Никого не видеть и не слышать…»
     И смеяться долго сын не мог…
     А парторг не спросит мать героя,
     Знать нашивки для него важней,
     От какой беды, какого горя
     Сын лежит ничком уж много дней…
    
    
     Письмо сыну в Афганистан
    
     Написала сыну мать письмо
     И который месяц ждёт ответа,
     Обливая горькою слезой
     Старые конверты до рассвета…
     Нет, домашний маменькин сынок
     Слов таких не скажет и не знает.
     А с чужбины стайкою из строк
     Сын с любовью руки простирает.
     Стал ему роднее отчий дом,
     Мама сыну кажется мадонной,
     Ангелом. — Так светел, невесом
     Лик её простой, по-русски скромный.
     За окном — кружение листвы.
     За окном бушует бабье лето.
     И паук, летящий с высоты
     Для неё — счастливая примета.
     Раз паук — получит мать письмо,
     Весточку заветную от сына.
     Ей в душе тревожно всё равно.
     Всё же там не Родина, чужбина…
     Помнится, писал сыночек ей:
     « Чем ты, мама, меньше о нас знаешь,
     Тем тебе спокойней и быстрей
     Ты моя родная, засыпаешь…»
    
     Дни летят. И вот уже зима
     Одевает белые одежды.
     От сыночка мама ждёт письма.
     И опять живёт одной надеждой…
    
    
    
     Фотографии с войны
    
     — Сынок, скажи мне, где сидишь? — Гора высокая такая!
     — Ах, мама, мама, это я окопа бруствер подпираю!
     — Сынок, в твоей руке стакан? И отчего вы так устали?
     — Ах, мама, мама, это мы свой каждый вылет запивали.
     — Сынок, а что ты за спиной упрятал с тихою улыбкой?
     — Ах, мама, это автомат. Уж сколько им людей убито…
     — Скажи, сынок, а как тебя в Афганистане величали?
     — Ах, мама, мама, «Ты — фашист!» —
     глаза мне детские кричали.
     — Скажи сынок, а жён своих вы по ночам не вспоминали?
     — Ах, мама, ночью мы не жён, —
     штурвал холодный обнимали.
     Меня ты больше не пытай, мне мама, жизнь — как наказанье.
     Спроси у тех, чьё выполнял я в эти годы указанье!
    
    
    
     Афганистан. Перед боем
    
     Помоги мне, Аллах, здесь кругом мусульмане.
     Я колени склонил пред тобою — творцом.
     Не хочу возвращаться я в «чёрном тюльпане»,
     Ведь мне пишут, что стал я двух дочек отцом.
     Помоги мне, Аллах, помоги перед боем.
     Вспоминаю опять я свою Бухару,
     Раскалённые улочки с тенью крутою
     И на встречу идущую быстро Зухру.
     Помоги мне, Аллах, тяжело мне сегодня
     Абрикосы и маки здесь так же цветут…
     Ты же знаешь, Аллах, сыновья после боя
     К матерям не придут, не придут, не придут…
     Помоги мне, Аллах, помоги всем ребятам,
     Понимаю я плохо приказы, язык…
     Помоги мне, молюсь я, к земле приникая,
     Чтобы к грешному сыну ты тоже приник.
    
    
    
    
    
     Наталья Евстигнеева
    
     Испытания мирной жизнью
    
     Испытания мирной жизнью
     Оказались страшней войны.
     Возвратились домой, в Отчизну
     Из далёкой чужой страны
     Повзрослевшие на столетье
     И познавшие боль потерь,
     Те, кто выжил в той круговерти,
     Перед кем отступила смерть.
    
     А в стране их ждало бесславие,
     Безразличие и позор.
     Обезумевший вопль отчаянья
     Над страной летит до сих пор:
     С жизнью счёты сводили многие,
     Кто-то просто сошёл с ума.
     С обывательской философии -
     Виновата была война.
     Мир их встретил жестоко, подленько,
     Повернувшись ко всем спиной.
     Сколько судеб людских поломано,
     Искалечено не войной, -
     Беспощадно-суровым временем,
     В мирной жизни, родной стране…
     Им на плечи тяжёлым бременем
     Мир обрушился с болью всей.
    
     Тем, кто выжил и с честью выстоял
     В перестройке, средь взрывов цен,
     Помогая другим неистово,
     Без предательств и без измен,
     Им при жизни поставить памятник,
     Им Героев России дать
     Было б мало… И первый праведник
     Их достойней не смог бы стать.
    
     Им Афган предстояло вынести,
     В мирной жизни пройти сквозь ад,
     Жить по высшим законам — совести
     Не для почестей и наград.
    
     Вряд ли кто-то ещё осмелится
     Бросить камень в них, очернить.
     Может быть, и Земля-то вертится
     Ради них, чьё призванье — жить!
    
    
    
     Обречённые жить
    
     Обречённые жить
     не погибнут в объятиях смерти,
     Ни в жестоких боях
     и ни в адском клубке катастроф.
     Может быть потому,
     что они за планету в ответе
     По решению свыше — на главном совете богов.
    
     Обречённые жить за себя и за тех, кто в Афгане
     Свои жизни отдали за мир и за счастье людей,
     Прогибаться и ползать под тяжестью века
     не станут.
     Время их обязало быть вдвое и втрое сильней.
    
     Обречённым на жизнь
     вопреки всем смертям и несчастьям
     Не положено плакать, кляня и ругая судьбу,
     А ещё у них нет
     права струсить и права сломаться,
     Ведь они перед памятью
     павших в Афгане в долгу.
    
    
    
     « Посвящение «афганцам»
    
     Нас война научила жить
     Может быть, даже очень жадно,
     Коль любить — до конца любить, -
     Страстно, искренне, безоглядно.
    
     Ненавидеть всех подлецов,
     Негодяев, ничтожных трусов.
     Если смерть вам глядит в лицо,
     Стать несложно двухсотым грузом…
    
     И ошибка ценою в жизнь
     Не исправится, не простится.
     Боль потерь всех не заглушить.
     И Афган до сих пор нам снится.
    
     Нас война научила быть
     И за судьбы людей в ответе,
     Потому что нельзя забыть,
     Как в огне погибали дети,
    
     Потому что нельзя смотреть
     Равнодушно на мир убогий.
     Человек, победивший смерть,
     Сможет то, в чём бессильны боги.
    
    
    
    
     Шестнадцать лет отделяют нас от войны в Афганистане, которая привела к многочисленным жертвам. Армия теряла люде на дорогах, на минных полях, в боях, госпиталях. Но как бы то ни было, солдаты и офицеры, храня верность военной присяге, вынуждены были воевать, выполняя воинский долг до конца.
     Девять лет подряд самолёты «гробовщики» возили в Союз свой тягостный груз. Девять лет военкоматы приносили в дома похоронки, а на кладбищах возводились пирамидки со звёздами. Боль афганской войны вошла и в семьи коломенцев. 29 наших земляков мужественно и честно выполнили служебный долг и погибли на боевом посту. Их биографии не отличались бы от сотен и тысяч других людей, если бы ни Афган…
     В представлении гвардии старшего лейтенанта Алексея Владимировича Полякова к ордену Красной Звезды (посмертно) говорится:
     «18 октября 1985 года, выполняя боевую задачу по корректированию артиллерийского огня с вертолёта, своими смелыми и грамотными действиями А.В. Поляков обеспечил уничтожение артиллерией своей батареи трёх скрытно расположенных огневых точек пулемётов ДШК вместе с расчётами. Во время корректирования огня вертолёт был сбит мятежниками и при падении взорвался. Старший лейтенант А.В. Поляков погиб, до конца выполнив свой
    воинский интернациональный долг».
     А 28 октября, при прощании с Алексеем в Коломне, тяжёлым набатом прозвучали строки стихотворения Елены Исаевой, посвящённые светлой памяти Алёши Полякова:
    
     Четвертью века отмерен твой век
     Горькой судьбе в угоду.
     Воин! Герой! Гражданин! Человек!
     Где твои лучшие годы?
     Где твои светлые мирные дни,
     Молодость, счастьем согретая;
     Нежной любви золотые огни -
     Вечная песня не спетая?
    
    
     Наталья Евстигнеева
    
    
     Памяти Алексея Владимировича
     Полякова
    
     Знаю, мама, тебе не сладко,
     Ждёшь меня ты домой с войны,
     Слёзы смахивая украдкой.
     Но к тебе… не вернётся сын…
     Я сегодня погиб в Афгане,
     Корректируя бой в горах…
     Как сражались отважно парни
     Был свидетель тому Аллах.-
     Бой кипел, словно ад кромешный,
     Горы, вздрагивая, рвались.
     Вертолёт наш кружил над бездной,
     Вырывая у смерти жизнь.
     Там, в Тавахской петле, в засаде
     Наших били со всех сторон.
     Есть приказ, и есть слово «надо»
     И военный святой закон -
     «Погибай, но спасай другого», -
     Наших вырвали из петли…
     Мама, милая, дай мне слово
     Обо мне горьких слёз не лить.
     Пусть погладит седые прядки
     Ветерок, прилетев с реки.
     Знаю, будет тебе не сладко,
     Только ты себя береги…
    
    
     ***
    
     Память вечная…Вечный покой…
     И застыв в безутешном горе
     Ангел крылья сложил за спиной.
     Боль и скорбь в потускневшем взоре.
     Злым распятьем маячит крест…
     Сколько ж мальчиков погубили!
     И упал он с мольбой небес
     На колени к стопам России…
    
    
    
     ***
    
     Камни не плачут. Но плакал гранит,
     Став на посту в изголовье солдата.
     «Смертью героя в Афгане погиб» -
     Криком кричит на надгробии дата…
    
     …Был он так молод, удачлив, красив.
     Жить бы да жить ему радостно, долго.
     Но прогремел оглушительный взрыв…
     Козни судьбы то иль промысел Бога?! -
     Гибнут мальчишки опять на войне.
     Этим смертям не найти оправданья.
     Даже у крепких и стойких камней
     Катятся горькие слёзы страданья…
    
     Плакал гранит над бедою людей
     Всей непомерною силой бессилья,
     Горем невыплаканным матерей
     Многострадальной великой России…
    
    
    
     Я не исчезну
    
     Когда-нибудь я стану тихой песней,
     Дорожной пылью или же травой.
     Не верьте в то, что я совсем исчезну.
     Я буду с вами — любящей, земной…
     В листве деревьев, родниках студёных
     И в лёгком дуновенье ветерка,
     Во взглядах нежных, искренних,
     влюблённых
     И в радостном журчанье ручейка…
     Вас буду охранять от всех печалей
     От всех невзгод и от беды любой…
     И помогать, чтоб вы сильнее стали,
     В пути за самой светлою мечтой.
     Я стану вашим ангелом небесным
     Иль яркой путеводною звездой,
     И подниму по скалам вас отвесным
     Невидимой и сильною рукой.
     И если так когда-нибудь случится,
     Вам станет очень грустно без меня,
     Я обниму вас, и тогда приснится
     Вам сладкий сон, от всех тревог храня.
     Я стану тем божественно-незримым,
     Что вас окружит негой и теплом,
     Даря, как прежде, близким и любимым
     Свою любовь, что будет жить во всём…
    
    
     Не забудем!
    
     В разные временные отрезки афганскую войну называлипо-разному: и необъявленной, и неизвестной, и интернациональной и достойной морального и политического осуждения… Однако в каждом наименовании была лишь частица правды. Всей правды до сих пор ещё не сказано. Идут годы а боль не утихает. Позабыть афганскую войну невозможно. Да это не позволяет сделать совесть человеческая и история.
    
     Тема Чечни неоднократно поднималась в моих стихах. Кавказ я считаю своей второй Родиной, там прошло моё детство, юность, там я встретила свою первую любовь. Прекрасная цветущая земля, залитая кровь — это нелепая картина нашей действительности.
     Беседуя с солдатами, несущими службу в горячих точках, с жителями чеченских городов и селений, корреспондентами, побывавшими в Чечне, выступая в военных госпиталях и воинских частях, я наполнилась болью родной земли, которая выплеснулась в строки,
     основная мысль которых звучит так: «Ни слова больше о войне!»
    
    
     Ни слова больше о войне!
    
    
     ***
    
     О, человек, венец и царь природы,
     Великое творение Отца!
    
     Во имя счастья, света и свободы
     Тебя в сей мир послали небеса,
     Чтобы творил любя, подобно Богу,
     Родную Землю превращая в Рай.
     Тебе, сын Божий, он открыл дорогу.
     Но не забудь себя, не потеряй!
    
     Взгляни вокруг, что «создано» тобою:
     Безумство, войны, ненависть и мрак…
     Отец небесный наблюдает с болью
     Как к пропасти ведет твой новый шаг.
     Очнись, безумец, в зеркале времен
     Себя узнай. Прерви кошмарный сон!
    
    
    
     Что мы оставим потомкам
    
     Совесть избитым ребёнком
     Смотрит на взрослых людей.
     Что мы оставим потомкам? –
     Груды безумных идей,
     Сети обмана и мести,
     Свалки отходов и СПИД…
     И над осколками чести —
     Бронзовый Сталин стоит.
    
     На золотых истуканах
     Держится весь белый свет.
     На разъярённых экранах
     Буйствует дьявольский бред.
    
     Что мы оставим потомкам? –
     Душ растлевающих смрад
     И города из обломков
     Как новоявленный Ад…
    
     После себя оставляя
     Сотни отравленных рек,
     Губит все, сам умирая,
     Царственный зверь — человек.
    
    
    
     Молчание
    
     Девушку бандиты убивали,
     Не в кино, на площади Моздока.
     Смерть всегда нелепа и жестока,
     Но к такой привыкну я едва ли…
     Кучка обезумевших подонков
     Издевалась над своею жертвой,
     Словно волчья стая над ягнёнком,
     Знать, она была у них не первой…
     Думать не могу без содрогания,
     Что неторопливо, хладнокровно
     Совершалось это злодеянье,
     Скрытое от глаз ночным покровом.
     Дом стоял, навек остолбеневший.
     Как он не потрескался от боли!
     Страшный вид несчастной потерпевшей
     Мог бы сердце разорвать любое.
     Но светили звёзды в небе синем,
     Безучастно ко всему висели.
     Может, были в шоке вместе с домом? –
     Сжечь убийц лучами не успели…
     Отчего молчали телефоны?
     Иль они от страха онемели?
     Жизнь ещё теплилась в слабом теле:
     Слышались всю ночь глухие стоны.
     Окна, что горели, не ослепли,
     Глядя, как глумятся изуверы?
     Или в них сгорело всё до пепла,
     Раз ничьи не отворились двери?
     Не пришла на помощь к ней защита:
     До утра валялось возле ели
     Сильно окровавленное тело
     В рваных ранах, ссадинах, ушибах…
     Стены! Вы от воплей не оглохли?
     Не сошли с ума, не развалились?
     Или языки у всех отсохли?
     Как же жить, скажите мне на милость?!
     Может быть, мужчин не стало больше?
     Новой жертвой станут наши дети?! —
     Враз молчанье орденом отметят
     Новой Ферганы, Баку иль Оши…
     Ничего с тех пор не изменилось.
     Площадь от стыда не покраснела.
     И лицо вождя не исказилось,
     Только чуть заметней почернело.
     Дом стоит на прежнем своём месте,
     Не упал от жуткого молчанья.
     Ах, мещане, взять бы вас всех вместе,
     Да встряхнуть, крича в лицо отчаянно:
     «Что ж со всеми вами происходит?
     Есть ли что-то, то, что вас разбудит?
     Вы же не бесчувственные зомби,
     Вы же люди, люди,
     Вы же люди!..»
    
    
     Беслану
    
     Это боль всех народов и стран…
     Незаметный на карте Беслан…
     Смерть и кровь беззащитных детей, -
     Разве что-то бывает страшней!
     Разве горе бывает сильней
     Горя общего всех матерей!
     И нельзя эту боль пережить,
     И когда-то забыть и простить.
     К милосердью взывает Беслан
     И к прозренью взывает Беслан
     Общей раною множества ран,
     Общей болью народов и стран…
    
    
    
     Взрыв
    
     Содрогнулся Моздок
     от ужасного взрыва
     Отвратительным, злым
     отголоском войны.
     Даже думать об этом
     нельзя без надрыва…
     Это — общая боль. Горе нашей страны.
     Под руинами зданий -
     не трупы мальчишек,
     Там навеки остались сердца матерей.
     Как железом калёным
     тот взрыв во мне выжег
     Мысль о том, что есть души
     у тех дикарей.
     Если жизни людей
     для подонков ничтожны,
     Горе, слёзы и боль
     в них рождают восторг,
     Для таких
     лишь суровые меры возможны, -
     Выметать эту нечисть
     с позором, как сор.
     Отовсюду:
     из стран, городов и селений,
     Из самой нашей жизни,
     из памяти, дум…
     В этом бесчеловечном
     клубке преступлений,
     Тот последний виток
     не простится врагу…
    
    
    
    
     Люди гор
    
     Я заживо была погребена
     Под стенами разрушившихся зданий:
     Надежд, стремлений,
     искренних желаний.
     Но не виню тебя, моя страна.
     Ты — пядь земли, нам данная судьбою,
     Где жить да жить бы,
     да детей растить.
     Но та игра, что названа войною,
     Нас научила, ненавидя, мстить.
     А в этой мести правых не бывает.
     Мы — пешки, жертвы тех,
     кто предал нас.
     И брата брат сегодня убивает.
     И горько плачет мой седой Кавказ.
     Я — дочь земли,
     где рядом дружно жили
     Десятки лет без ругани и ссор
     Все нации.
     И землю не делили.
     И назывались гордо — люди гор.
     Но тот, кто перессорил
     брата с братом,
     Оставшись от событий в стороне,
     На нашей крови стал уже магнатом.
     Да, нынче кровь, увы,
     в большой цене.
     Мы — люди гор, мы гордые как горы.
     Сломить наш дух никто ещё не мог.
     О, братья! Прекратим пустые споры!
     Простим друг друга.
     И простит нас Бог.
    
    
     Тот
    
     Тот,
     кто взрывает невинных детей
     Ради своих сумасшедших идей,
     Самого лютого зверя страшней.
     Он не достоин быть в стане людей!
    
     Прочь от порога гоните его.
     Знайте, святого в нём нет ничего.
     Детоубийца, презренный абрек!
     Не человек это! Не человек!
    
     Пищи и крова он не достоин!
     Жизни на этой Земле
     не достоин!
     Смерти и той уже
     не достоин!
     Это — не воин!
     Это — не воин!
    
    
    
     Тюльпаны
    
     Когда расцветают тюльпаны в горах,
     То горы становятся алыми,
     Такими, как в дивных,
     далёких мирах,
     Где только во снах и бывали мы.
     И хочется каждый цветок целовать
     За нежность его ненаглядную,
     За то, что умеет гореть и сиять,
     И за красоту первозданную.
     Тюльпаны в горах — это песня весны
     О солнце, любви и о вечности.
     Средь грома орудий и горя войны
     Взывают они к человечности.
    
    
    
     На синей горе
    
     Вы стреляете в нас,
     Но все пули вернутся обратно.
     И сегодня, сейчас
     Проявились кровавые пятна,
     Те, что вспыхнут на вас,
     Ваших детях и правнуках ваших.
     Нам твердили не раз,
     Что поверженный воин не страшен…
    
     Но есть память веков
     И клеймо, что не вырвать и с кожей, —
     Убивая врагов,
     Губишь тех, кто всей жизни дороже.
    
     Кто в нас видит врагов?
     Разве мы не такие же люди?
     Иль закон ваш суров, —
     Не от Бога, кровавые судьи?
    
     Вы стреляете в нас,
     Видя в нас лишь живые мишени.
     Но в последний свой час
     Не ищите у Бога прощенья.
    
     Здесь, на синей горе
     Вы в свои же стреляете души.
     И в позорной петле
     Ваша совесть сама вас задушит.
    
     Выполняйте приказ,
     Озверевшие каины-братья!
     Вы стреляете в нас,
     Но и вам не уйти от проклятья!
    
    
    
     ***
    
     Эта участь святых и сильных –
     Принимать на себя огонь.
     И в условиях невыносимых,
     Где удары со всех сторон
     Так и сыплются неустанно,
     Где покоя и счастья нет,
     И не падает с неба манна
     Словно проклятым много лет,
     Жить, хоть жизнью назвать непросто
     Испытание сроком в жизнь,
     До последнего перекрёстка,
     Где душа улетает ввысь.
     Эта участь святых и сильных, —
     Принимать непосильный крест.
     Это участь моей России.
     Всех страданий её не счесть.
     Но всё ярче сверкают грани.
     Жизнь шлифует их каждый час.
     Бриллиантом однажды станет
     Дух России — её алмаз!
    
    
    
     ***
    
     Смерти…Ей всё равно…
     Жизни нужны живые,
     Смелые, дерзкие, злые,
     Сильные и молодые…
    
     Третьего не дано…
    
    
    
     Помолись за меня, моя мама
    
     У иконы под сводами храма,
     Задыхаясь от слёз, я шепчу:
     «Помолись за меня, моя мама,
     И поставь мне «за здравье» свечу.
     Твоё сердце ранимое свято,
     Твои чувства и мысли чисты.
     Если я пред тобой виновата,
     Бог простит мне. И ты мне прости.
     Помолись за меня, ясным светом
     Озари все тропинки в лесу.
     Помоги своим мудрым советом.
     Я свой крест не ропща пронесу».
     У иконы под сводами храма
     Я шепчу, задыхаясь от слёз:
     «Помолись за меня, моя мама,
     Чтоб не так тяжело мне жилось»…
    
    
    
     Без вести пропавшие
    
     Матерям, погибшим в Чечне, посвящается.
    
     Сыночек, если ты выживешь,
     пожалуйста, помни, что я тебя
     очень любила…
    
     Мы шли дорогами войны.
     От горя лица почернели.
     А вслед проклятия летели,
     Но нашей не было вины.
     Слезами многих матерей
     Здесь омывались километры.
     И знали лишь степные ветры,
     Где отыскать нам сыновей.
     От полных ненависти глаз
     Сердца сжимались каждый раз.
     И каждый камень там грозил
     Отнять у нас остаток сил.
     Никто подать нам не желал
     Ни корки хлеба, ни воды.
     А полусонные сады
     Дышали ядом сотен жал.
     Питаясь высохшей травой,
     Речной водою запивая,
     Порой в бессилье завывая,
     Я всё же верила: "Живой!"
     Мы спали прямо на земле,
     Покрывшись инеем и снегом.
     Под неродным чеченским небом
     Совсем нежарко в феврале…
     Вагоны с трупами солдат,
     И стоны раненых, и крики…
     Зачем кровавые улики,
     Чтобы понять, кто виноват?
     Но среди мёртвых и живых
     Мы не нашли детей пропавших.
     И от бессилия упавших
     Бандиты взяли нас троих…
     Когда есть выбор — смерть от пули
     Иль грязь облизывать с сапог…
     Прости, сынок, и ты б не смог…
     Другие…дольше протянули…
     Над матерями всей ордой
     Вначале зверски надругались.
     Затем отдал приказ Седой,
     Чтоб с ними честно рассчитались…
     Металл войны не знает проб.
     Он глух к страданиям и боли
     И к материнской горькой доле…
     Расчёт был прост — по пуле в лоб.
    
     Мы шли дорогами войны…
     Ещё надеялись на чудо.
     Цены не зная соли пуда
     И жизни истинной цены…
     Нас было трое. Ни одной
     Не суждено уже вернуться.
     Но как заставить вас очнуться,
     Всех, одурманенных войной?!
     Устами павших матерей
     Я заклинаю вас, живущих:
     "Не допустите войн грядущих!
     Спасите наших сыновей!
     Спасите ваших сыновей!"
    
    
    
     Лосиха
    
     На дороге погиб лосёнок,
     В непрерывном потоке машин…
     В бурный век сумасшедших гонок
     Жертвой стал разве он один…
     Но кричит день и ночь лосиха
     У проклятой дороги той,
     То как призрак всё ходит тихо,
     Нарушая в душе покой…
     Кто восполнит лесному зверю
     Тяжелейшую из утрат?
     Видя страшную скорбь, поверю,
     Что сердца матерей стучат
     Одинаково и тревожно
     У людей, у зверей и птиц…
     Наблюдать это… невозможно!
     Горю матери нет границ!
     Объяснить как лосихе, бедной
     То, что сына уж не вернуть.
     Плачет мать...
     И у всей вселенной
     Болью острой пронзает грудь…
    
    
    
     В военном госпитале
    
     Главное, что ты выжил.
     Выжил, пройдя сквозь ад…
     Необычайно рыжий
     В окна смотрел закат…
     Приторно пахло кровью…
     Слышался тихий стон…
     Вот и поспорь с судьбою
     В жарких объятьях войн!
     Стены палаты, дрогнув,
     Снова плывут назад …
     Молится на икону
     Мамка твоя, солдат…
     Сколько ж за это время
     Пролито горьких слёз!..
     Знаю, ты не из кремня,
     Душу грызёт вопрос:
     " Как дальше жить …
     "обрубком",
     Будто бы … в полцены?!"
     Помни! Ты не был трусом.
     Нет в том твоей вины.
     Всё впереди, поверь мне.
     Боль нужно превозмочь!
     Раны залечит время.
     Мысли дурные — прочь!
     Духом не падай! Выше
     Голову.
     И…солдат,
     Главное, что ты выжил …
     Выжил, пройдя сквозь ад!
    
    
     Чудеса
    
     Быть ангелом-спасителем –
     такой нелёгкий труд!
     И те, кто видел ангелов
     небесных, не солгут…
     Однажды, было: ангелы
     на мой истошный крик
     Откликнулись,
     посыпались как птицы в тот же миг.
     Ломая крылья, падали,
     превозмогая боль.
     Спасали душу грешную,
     чтоб заглушить мой вопль.
     Когда же всё закончилось,
     и жизнь вернулась вновь,
     То ангелы все плакали,
     воспев мою любовь.
     И тихо вознеслись потом
     они на небеса.
     Случаются, случаются
     и в жизни чудеса!
    
    
    
     Ангелы
    
     Ангелы падали с неба.
     Падали и умирали…
     На раскаленную землю
     И на развалины зданий.
     Ангелы с неба смотрели,
     Как погибали их братья, -
     Жизни свои не щадили,
     Пламя крылами сбивая.
     Люди же не понимали,
     То, что войну разжигая,
     Братьев небесных губили
     В пламени бесчеловечном.
     Ангелы падали с неба,
     Жизни свои не щадили,
     Чтобы спасти нашу Землю,
     Только никто их не видел.
     Люди не верили в Бога,
     И продолжали насилье.
     Не опасаясь расплаты,
     Думали, всё обойдется.
     Но предсказанье пророков
     Стало так явственно близко.
     Время молить о пощаде.
     Ангелы в нас ещё верят.
    
    
    
     Очищающий дождь
    
     Отчего так много хмурых дней,
     И дожди всё льют и льют без меры?
     Видно, Бог в обиде на людей,
     Что они живут в грехе, без веры.
     Что они любовь — великий дар
     Продают за грязные монеты.
     Променяли вечности нектар
     На пустые, лживые газеты…
     Дождик не напрасно льёт и льёт,
     Словно смыть пытаясь грязь людскую,
     Растопить в их душах черствость, лёд,
     Остудить их злобу вековую,
     Чтоб не вспыхнул на Руси пожар
     Из-за чьих-то игр с огнём беспечных.
     Нужен ли стране такой товар:
     Миллионы трупов и увечных?
     Дождик льёт. Прекрасный светлый дождь,
     Может, принесёт он очищенье,
     Чтобы мудро правил новый вождь,
     Не тупел от головокруженья…
     Дождик льёт и льёт, смывая грязь.
     Я молюсь, и на душе спокойно,-
     Чтобы Русь святая поднялась
     И жила и мирно, и достойно.
    
    
    
     Усмешка Фортуны
    
     Что мне уготовит мерзкая судьба?
     С дрожью ожидаю скорого суда.
     Быть — не быть… кто сможет
     Мой вопрос решить?
     Отвечает эхо: «Жить или не жить!»…
     Страшен лик Фортуны. И усмешка зла…
     Нет, не развязать мне крепкого узла…
     Всё осталось в прошлом, жизнь ушла вперёд.
     Что-то мне тревожно. Оторопь берёт…
     Страшен лик Фортуны. И усмешка зла.
     Что же ты, Матрона, сына не спасла?!
    
    
    
     Мороз не напрасно лютует…
    
     Мороз не напрасно лютует и злится,
     Аж пальцы немеют в двойных рукавицах,
     Белеют носы на обветренных лицах,
     И мёрзнут, и падают замертво птицы…
     Мороз не напрасно лютует и злится,
     Знать, злу суждено было где-то случиться.
     Кто в ссоре, не хочет никак примириться.
     И кровь продолжает по-прежнему литься…
     Мороз не напрасно лютует и злится.
     И льдом недоверья покрылась столица…
     Но, может быть, что-то должно измениться?
     Иль скоро на свет должен гений явиться?
     Мороз не напрасно лютует и злится!
    
    
    
     ***
    
     Ненавижу войну, но призывно трубят
     снова медные трубы.
     И приходится штопать не древний наряд,
     а разбитые судьбы.
     На проклятой войне победителей нет,
     потому что победы
     Воскресить не смогли женихов и невест
     и развеять все беды.
     И погибших ребят не вернуть матерям,
     почерневшим от горя.
     И пролег по лицу моей родины шрам,
     искажая историю.
     Ненавижу войну, проклинаю войну,
     но она словно гидра.
     Снова душит в смертельных объятьях страну,
     и конца ей не видно.
     Ненавижу войну за раздавленный смех,
     за жестокую жалость.
     И за счастье, что Богом делилось на всех,
     а в боях затерялось.
    
    
    
     ***
    
     Не нужно говорить о долге, чести.
     Нет чести там, где совесть не чиста.
     И если речь идёт о кровной мести,
     Так это вновь — распятие Христа.
     Невинных кровь не будет оправданьем
     Жестокости, не знающей конца,
     Несущей горе, новые страдания,
     И вызывая страшный гнев Отца.
    
    
    
     Слово брата
    
     «Когда под куполом державы
     Знамёна вновь взмывают ввысь,
     Во имя подвигов и славы,
     Хоть на мгновенье — оглянись.
     Следы истории сурово
     Пробороздили степи лет.
     Мне б не хотелось, чтобы снова
     Никто не смог найти ответ:
     «За что? Зачем? Какого хрена
     погибли мальчики в боях?»
     И вновь в лицо глядит измена
     Самодовольных жирных рях…
     Лились рекою капиталы
     В бездонный алчности карман
     Под скрежет рваного металла,
     И запах смерти, вопли ран…
     И презирая слово «трусость»,
     Не пожелаю никому —
     Лежать в вагоне среди трупов
     И тлеть, сподобившись дерьму…
     Патриотизм… Какая сволочь
     Святыню смела замарать!
     Война… Осталась только горечь, —
     Нас посылали умирать!
     Не воевать! Незримый призрак
     Врага витал над всей войной…
     Казалось, миг победы близок. —
     Но вновь приказ был… к отступной…
     И вся бессмысленность сражений
     Легла на плечи юных вдов
     И матерей… Из всех селений,
     Станиц, поселков, городов…
     Глядит как пропасть, будто бездна,
     Одна огромная беда.
     И утешенья бесполезны.
     Понять не в силах никогда
     Ни обезумевшие вдовы,
     Ни материнские сердца, —
     Зачем судьба к ним так сурова,
     Зачем же войны без конца?..
     И если вновь нарядный смокинг
     Держава сменит на мундир,
     Отдай свой голос в пользу водки
     И подними стакан — за мир…
     Не обольщайся орденами.
     Война — на то она война,
     Чтоб переспать, как стерве, с нами
     И соки выкачать до дна…
     Её прельщают только «мани».
     Ей всё равно: что жизнь, что смерть…
     И вновь, и вновь она обманет,
     Лишь только б взять, да поиметь…
     А после вышвырнет на свалку,
     Как будто мусор или хлам.
     Я видел у войны изнанку,
     Поскольку пережил всё сам.
     И никому не пожелаю
     Пройти те адовы круги.
     … Решил служить… Не возражаю…»
    
     Стихали нервные шаги.
     Брат уходил. Да, слово брата —
     Как будто лезвие ножа.
     Но ведь страна не виновата,
     Что рана так ещё свежа…
     Но долг мужчины — быть мужчиной,
     И защищать, и охранять.
     За Русь великую обидно…
     Но ей без нас не устоять!
    
    
    
     ***
    
     Они сидели за столом
     И обнимались, словно братья,
     Борясь с закуской и вином,
     Напрасно времени не тратя.
     Один — чеченец — боевик,
     Другой — из органов. И что же?
     Они решали в этот миг,
     Как обыграть всё «подороже»,
     Кого подставить в этот раз,
     Чтоб было не к чему придраться,
     Чтоб не нарушен был приказ,
     И, как всегда, «сухим» остаться…
     Они решали всё легко,
     Списав досрочно чьи-то жизни,
     Ведь речи все — для дураков
     О чести, совести, отчизне…
     И заключили тем с судьбой
     Довольно выгодную сделку, —
     Пусть «подставляется» другой,
     Кто может мыслить слишком мелко…
     А завтра снова будет бой.
     И примет госпиталь ребяток, —
     Кого с оторванной ногой,
     Кого со множеством заплаток…
     Кому-то меньше повезёт, —
     В бою за Родину погибнет…
     А у кого-то в банке счёт
     Высот немыслимых достигнет…
    
    
    
     ***
    
     Россия чёрное одела
     Легко, торжественно и чинно,
     Как будто траур по мужчинам,
     Что погибают то и дело…
     Стал чёрный цвет сегодня моден.
     На встречах и на торжествах
     Всегда уместен и угоден,
     Не вызывает скорбь и страх.
     И чересчур черны, угрюмы
     Весною улицы, дворы.
     От чёрных платьев и костюмов
     Мрачнеют свадьбы и пиры.
     Но все вокруг как будто рады
     Принять правленье черноты.
     Все чаще мрачные наряды
     Пятном зияют из толпы.
     Уже не скорбь, а счастье, радость
     В союзе с мрачностью и тьмой.
     А, может, правда не осталось
     В стране и краски-то иной?
     Не просто дань сегодня моде,
     А отраженье душ людских…
     Цвет чёрный при любой погоде
     Заметен более других…
    
    
    
     ***
    
     Солдаты едут воевать
     В Чечню, за доллары, конечно…
     Им, если честно, наплевать,
     На все морали в мире грешном.
     Сейчас задача их ясна, —
     Чтоб привезти побольше денег.
     А эта чёртова война
     Им, как и впрочем всем, «до фени».
     Солдаты едут воевать,
     Меняя свой паек на водку,
     Уж пить-то им не привыкать,
     Сменив всего лишь обстановку.
     А ночью — вопли, грохот, крик,
     Орлы летают «хором» с полок,
     Создав при этом половик
     Из тел храпящих, полуголых…
     Уже в вагоне получив
     При этом первые раненья,
     Что не влияло на разлив,
     И на все прочие явленья…
     Себя-то им не обмануть,
     Ища сочувствия во взглядах,
     Стуча себя при этом в грудь,
     «Лапшу развесив» о наградах…
     Ведь дома мамка — инвалид,
     И сам три года без работы.
     Душа-то бедная болит.
     А жить «как люди» всем охота…
     Да что нам, бабам, объяснять,
     Что хлеб сегодня стал дороже…
     И надо что-либо менять…
     Что выживаем — кто как может…
     Солдаты едут на войну,
     Которой нет конца и края.
     И кто же знает, почему
     Всё это терпит Русь святая…
    
    
     ***
    
     Повесился… А в чём причина?
     Причины видимой и нет.
     Красавец, молодой мужчина,
     Ушёл в расцвете своих лет…
     Прошёл Афган, в Чечне был дважды,
     Не трус, не хлюпик, не подлец.
     И жил в достатке, как не каждый,
     И вдруг — петля… такой конец…
     А мне понять его не сложно. –
     В Чечне прозреешь без труда.
     Течёт у каждого под кожей
     Живая кровь, а не вода.
     И человеческое сердце
     Принять не может этот бред —
     Чтоб видеть варвара в чеченце,
     И символ всех грядущих бед…
     И убивать детей и женщин,
     Чтоб только выжить самому…
     В войне мильён противоречий,
     Что не постигнуть никому…
     Война вытряхивает душу
     До дна, звенящей пустоты…
     Она и в мирной жизни душит
     Всех тех, кто с нею был «на ты»…
     И даже щедрая приманка
     От потрясений не спасёт.
     Войны печальная изнанка, –
     Она всегда предъявит счёт.
    
    
    
     ***
    
     Война, расправив свои плечи,
     Сидит на троне до сих пор,
     И убивая, и калеча,
     И беспристрастен её взор…
     И едут вновь в командировки
     Десятки «свеженьких» мужчин.
     А у неё свои уловки
     И сотни правил и причин,
     Чтоб удержать и позабавить,
     И дать войти во вкус побед,
     Потом как будто переплавить, —
     Тогда назад дороги нет!
     Война впивается клешнями
     Смертельной хваткой упыря —
     Вином, путанами, деньгами,
     И пустоту взамен даря.
     И едут в поезде красотки,
     Чтоб «подработать» на войне,
     Где много денег, много водки,
     Да и наркотики в цене…
     Там есть, где мрази разгуляться,
     И, разрастаясь, процветать,
     Да и чему здесь удивляться, –
     Уже на всём её печать.
     Война, расправив свои плечи,
     Сидит на троне до сих пор.
     Конца не видно этой сече,
     Несущей горе и позор…
    
    
    
     ***
    
     Зачем война идёт на белом свете,
     Когда земля ждёт пахаря, зерна,
     И солнце нежно — ласковое светит,
     И царствует красавица весна?..
     Зачем война, когда весь мир ликует? –
     Любовь коснулась птиц, деревьев, трав.
     И лютый зверь теперь уж не лютует, –
     Он ждёт любви, и он, конечно, прав…
     Зачем война, когда сама природа,
     Как будто просыпаясь ото сна,
     Все существа разбила на два рода —
     Мужской и женский, где любовь одна…
     Зачем война? И что, безумцы, делим?
     Нет ничего дороже жизни! Нет!
     И для какой такой великой цели
     Воюют люди уже много лет?
     Зачем война, когда любви так мало,
     И без неё. Куда ни посмотри,
     Как будто доброты совсем не стало,
     Грубим друг другу, ссоримся, сорим…
     Уж коль болеть — любовью, не войною,
     Чтоб создавать, творить, не разрушать!
     Как пахнет воздух раннею весною! –
     Пора любить и грудью всей дышать.
     Зачем война? Ужели невозможно
     Оставить эту страшную игру?
     Уж коли делать что-либо серьёзно, –
     Всего лишь быть на жизненном пиру!
    
    
     ***
    
     Я их увидела вЧечне.
     Забыть, как сон, их невозможно.
     Они, как боль, живут во мне.
     И на душе всегда тревожно.
     В них страха не было и скорби,
     Ни лютой ненависти, нет,
     Ни ожиданья, ни тревоги,
     Ни отраженья трудных лет…
     И даже лучика надежды
     Не промелькнуло в них тогда,
     Как будто, облачась в одежды,
     Смотрела на меня беда.
     Без тени горести и гнева,
     Без сожаления потерь,
     Держа в руках буханку хлеба,
     Ни человек уже, ни зверь…
     Глазами страшными, пустыми, –
     Так смотрит бездна или смерть…
     И кровь от взгляда в жилах стынет.
     И можно вмиг окаменеть…
     Я их увидела однажды,
     И не дай Бог увидеть вновь
     Глаза невинно пострадавших
     Российских матерей и вдов…
    
    
    
     ***
    
     Не плачь, Россия, ты ещё жива!
     И пусть твое израненное тело
     Ещё набраться силы не успело,
     Ты есть и будешь. В этом ты права!
     Тебя пытались выпачкать смолою
     И пригвоздить к позорному столбу.
     Но никогда тебе не быть рабою.
     Я верю в твою светлую судьбу.
    
     Не плачь, Россия, ты ещё жива!
     Ты есть и будешь. В этом ты права!
    
     Очень важно понять, что пролитая кровь солдат взывает к нам, живущим, чтобы мы не утратили память — память о войне, о погибших воинах, которые положили свои жизни ради светлого будущего, ради мира и счастья на Земле.
    
    
     Я хочу, чтобы счастье
     Росло по обычным дорогам,
     Чтоб его собирали
     Как будто букеты цветов.
     И хочу, чтобы было
     Повсюду его очень много,
     Чтоб на этой Земле
     Не остался несчастным никто,
     Ведь счастливые люди
     Не знают ни сплетен, ни злобы,
     Их не мучает зависть
     И чёрная мысль не гнетёт.
     Будьте счастливы люди!
     О, как бы хотелось мне чтобы
     Расцвело всюду счастье,
     Как сад мой весенний цветёт.
    
    
    
     Я всё равно тебя дождусь
    
    
     Цветок в небе
    
     Как-то в синем небе появился
     Просто удивительный цветок.
     Наливался солнцем и светился
     Каждый белоснежный лепесток.
     Маленькой серебряною птицей
     Был оставлен этот лёгкий след.
     Не спешил он в небе раствориться,
     Словно чьим-то сердцем был согрет.
     Все смотрели в небо, улыбаясь,
     Наблюдая сказочный полёт.
     Замполит носился, чертыхаясь,
     И хотел узнать, чей самолёт.
     А мужчины сдержанно судили:
     Молодой, наверное, "лихач".
     Да, считай его уж "наградили",
     Ждёт его, как минимум, "строгач".
     Ну а женщин больше волновало,
     Для кого ж посланье из мечты.
     Не у каждой в жизни ведь бывало,
     Чтоб дарили с неба ей цветы.
     И одна промолвила в смущеньи,
     Хрупкая, как девочка ещё:
     "У меня сегодня день рождения"…
     И зарделась снегирями щёк.
    
    
    
     Я всё равно тебя дождусь
    
     Я всё равно тебя дождусь,
     Ведь мы не встретиться не можем.
     К тебе на край земли помчусь.
     Две половинки вместе сложим.
     Я всё равно тебя дождусь.
     Пусть дни и годы ожиданий
     Несут в себе печаль и грусть
     И боль бесчисленных страданий.
     Но среди волн душевных мук
     Я верю, ты меня услышишь.
     И разбивая лёд разлук,
     Однажды, может быть, напишешь…
     Я всё равно тебя дождусь.
     И ожиданием распята,
     Над морем судеб вознесусь,
     В свою звезду поверив свято.
     Я всё равно тебя дождусь.
     Столетья сменятся как платья…
     На Землю грешную вернусь,
     Чтоб заключить тебя в объятья.
    
     Я всё равно тебя дождусь…
    
    
    
     На посту
    
     У тебя седина на висках,
     А тебе ещё нет тридцати.
     Видно, службу в ракетных войсках
     Нелегко тебе, друг мой, нести.
     А когда заступаешь на пост,
     И глаза устремляешь на пульт,
     Понимаешь, насколько непрост
     Твой единственно избранный путь.
     И не кнопок пластмассовых лёд
     Ощущаешь ладонью своей. —
     Это аиста плавный полет,
     Это липовый запах аллей,
     И наш маленький садик в цвету,
     Ширь полей и Оки нашей ширь.
     И я знаю, что ты на посту
     Охраняешь наш дом и весь мир.
    
    
    
    
     Отцы у нас военные
    
     Отцы у нас военные,
     Всю жизнь свою служили.
     И потому, наверное,
     Не очень долго жили.
    
     Мы дома их не видели
     Ни днями, ни ночами.
     А мамы, гладя кители
     Отцовские, скучали.
    
     Все тридцать с лишним
     Долгих лет -
     Тревоги и наряды…
     Отцов давно в живых уж нет.
     Остались лишь награды.
    
     Но жизни всё-таки не зря
     Отцы свои отдали.
     Глядится мирная заря
     В отцовские медали.
    
    
    
    
     Офицерская форма
    
     Каждый раз, провожая тебя,
     мой родной,
     Я молюсь, чтоб с тобой
     ничего не случилось.
     Это трудное счастье —
     быть верной женой,
     Бесконечная боль и великая милость.
     Ждать и верить, что пуля
     тебя не возьмёт,
     А удача в пути никогда не оставит.
     Но бессонные ночи сегодня не в счёт.
     Я счастливее всех,
     всем подругам на зависть
    
     Офицерская форма
     К лицу настоящим мужчинам,
     Тем, кто смел и отважен,
     и не бросит в беде никого.
     Буду ждать тебя дома,
     Воспитывать нашего сына,
     Чтобы стал он таким же, как папа его.
    
    
     Быть всегда там, где трудно,
     где помощи ждут, -
     Это так благородно, хотя и опасно.
     Только близкие люди простят и поймут,
     Ведь ругают военных, порою, напрасно…
     А когда я стою у ночного окна,
     Ожидая тебя, мой любимый, с работы,
     Незаметно тебя охраняет луна.
     В это время, быть может,
     спасён будет кто-то.
    
     Офицерская форма
     К лицу настоящим мужчинам,
     Тем кто смел и отважен,
     и не бросит в беде никого.
     Буду ждать тебя дома,
     Воспитывать нашего сына,
     Чтобы стал он таким же, как папа его.
    
     Каждый раз, провожая тебя,
     мой родной,
     Я молюсь, чтоб с тобой
     ничего не случилось…
    
    
    
    
     Два полюса
    
     И жизнь
     И смерть
     Сплелись в одном кошмаре.
     Мы оба — в окровавленных бинтах.
     Как полюсы на этом рваном шаре,
     С застывшею улыбкой на устах…
     Ты там, в Чечне,
     Где смерть и разрушенье.
     И очень просто голову сложить.
     Родив ребёнка, я ждала решенья
     Изменчивой судьбы: "Не жить — иль жить?"
    
     За жизнь
     И смерть
     Дана одна расплата.
     И Богу лишь известно, почему…
     Больничная отдельная палата,
     Где можно подвести итог всему…
     И мы с тобой
     Как полюсы вселенной…
     Над нами, словно ангелы, врачи…
     Мы выживем с тобою непременно!
     И нас ничто уже не разлучит!
    
    
    
     ***
    
     Я пришёл из долины смерти,
     Возвратился, чтоб снова жить.
     Скажут: «Было легко». Не верьте,
     Слишком тонкая это нить.
     Оборвётся, уже не свяжешь,
     Потеряешь и не вернёшь.
     Даже если испачкан в саже,
     И ударила в сердце ложь,
     Задыхаясь, борись, не кисни.
     За чертою нет ни черта.
     Прочь гони безнадёги мысли,
     Жизнь такая, брат, красота!
     Не постигнув её высоты,
     Уходить не спеши, не смей!
     Жизнь одна. И сводить с ней счеты,
     Это — худшая из идей.
     Я вернулся. И значит, снова
     Ощущаю себя, живу!
     И от счастья плясать готов я,
     И, упав, целовать траву.
    
    
    
     Кассандра
    
     Молчит Кассандра,
     дав зарок молчания.
     Зачем, кому пророчества нести? -
     Все крики боли, скорби и отчаянья
     Разбились. Этот город не спасти.
    
     И пала Троя. И погибла Троя.
     Хотя сменилась вывеска у строя…
    
    
    
     Вдовий остров
    
     Где-то посредине океана,
     Не доступный он для кораблей,
     Окружённый стенами тумана
     И печальней крика журавлей
    
     Остров есть. Хотя нигде на карте
     Не найдёте признаков его.
     Ни одна из поисковых партий
     Вам о нём не скажет ничего.
    
     Но он есть, невыдуманный остров,
     Только бесконечно далеко.
     Отыскать его не так уж просто.
     А попасть туда, увы, легко.
    
     В час, когда луны овал печальный
     Серебром украсит гребни волн,
     Устремится к берегу хрустальный,
     Залитый сияньем, дивный чёлн.
    
     Если зачарованно коснёшься
     Звонкого, как песня, хрусталя,
     То уже не вскрикнешь,
     не проснёшься,
     Вдаль средь волн
     распахнутых скользя.
    
     И сопротивленье бесполезно.
     Никакая сила не спасёт.
     Словно зов Сирены манит бездна.
     И в неё несчастного несёт…
    
     Но растает ночь и утром ранним
     Розовый рассеется туман,
     И предстанет взору
     остров странный,
     Сказочно-зелёный от лиан.
    
     А на нём — лишь женщины и дети.
     Стон и плач стоит там день и ночь.
     Даже солнце тусклой лампой светит,
     Потому, что им нельзя помочь.
    
     Раньше этот остров был солдатским.
     Жили там когда-то вдовы тех,
     Кто давно уж спит в могилах братских.
     Там давно не слышен детский смех.
    
     А потом
     Обманутых судьбою
     Сколько женщин побывало там! -
     Брошенных, подкошенных бедою,
     Грустных и седых не по годам…
    
     С горькой долей их соприкоснулась
     Я однажды, на какой-то миг.
     И тогда от ужаса проснулась,
     Вдруг во сне услышав свой же крик.
    
     Вы не верьте женщине весёлой,
     В то, что ей спокойнее одной,
     От тоски ль, от ноши ли тяжёлой
     Так непросто не упасть на дно…
    
     Кто хоть раз увидел Вдовий остров,
     Боль чужую без труда поймёт.
     Это остро. Это очень остро.
     Пусть вас эта участь обойдёт…
    
    
    
     Ни слова больше о войне!
    
     Ни слова больше о войне.
     Она вниманья не достойна.
     Я говорю о ней спокойно,
     Пусть всё внутри кипит во мне.
     Ни слова о смертях и горе,
     И о трагедиях людских.
     Над миром полыхают зори
     Всем потрясеньям вопреки…
     За три серебряных монеты
     Когда-то продали Христа.
     И на распятье неспроста
     Сегодня Русь и вся планета…
     И если мир не содрогнётся
     От всей продажности своей,
     То завтра станет чёрным солнце
     Для всех отцов и матерей.
     Ни слова больше о войне.
     Она, как всё, имеет цену.
     Не нужно быть на самом дне,
     Чтобы почувствовать измену.
     Она не та, она не то,
     Что всем на блюдце преподносят.
     И хочется презренье бросить
     В её звериное лицо.
     Она ни слова не достойна.
     О ней я лучше промолчу.
     Пусть будут прокляты все войны!
     Я миру лиру посвящу!
    
     Но помимо испытаний войной, России выпали испытания мирным временем, не менее суровые, потому что на войне враг очевиден, а там, где не гремят взрывы, идёт война идеологическая, война, направленная на разрушение душ человеческих…
    
     Так жить нельзя
    
     Название стихотворения родилось из фразы воина-«афганца», который, приехав с работы
     из Москвы, со слезами на глазах рассказывал о том, как с мраморных ступеней метрополитена утром сметали трупы людей… Нет, не за такую «мирную жизнь»
     сражались советские воины в Афганистане, не щадя своих жизней, гибли в Чечне… Нет,
     не такую Россию они мечтали увидеть…Не такую…
    
     Так жить нельзя
    
     Так жить нельзя. И всё же мы живём.
     И каждый день приходит с новой вестью,
     Что где-то погибает водоём,
     Изводятся народы кровной местью…
     Что в голоде повинна саранча.
     И новый вирус вышел из подполья,
     Что после неудачного мяча
     Кипела битва на футбольном поле…
     Нельзя так жить, когда горят леса,
     А глупость называется стихией.
     Была во славе русская коса,
     А нынче дух распутства над Россией.
     Нельзя так жить, когда метут метлой,
     Как мусор, трупы с мраморных ступеней.
     Что стало с нами и со всей страной?
     Ужели не поднимемся с коленей?
     Ребёнок плачет. Завтра он умрёт.
     И трупик его выметут бес слёзно.
     Очнись, великий Русский мой народ!
     Так жить нельзя! Очнись, пока не поздно!
    
    
    
     ***
    
     Распятием Христа низвергли люди
     Себя в пучину огненных страстей.
     Не Бог судья. Они сегодня судьи
     Своей страны, отцов своих, детей…
     Они сегодня разжигают бойни,
     Своих сынов уничтожая там.
     Они ушли в туманный мир запойный,
     Чтоб никогда не видеть этот срам.
     Они несут растление и гибель,
     Они вершат расправы над толпой.
     Но где же ТОТ, кто жил, все это видел,
     Кто не хотел Земле судьбы такой?
     Из тысяч НАС пусть возгорится пламя,
     И свет прольётся и прервёт тот сон.
     Да будет свет! И кто сегодня с нами,
     Тому открыт космический закон:
     Настало время снять Христа с распятья
     И перестать лукавому служить.
     Сорвать с себя приросшее проклятье
     И научиться с чистым сердцем жить.
     Кто молится распятию, тот лжёт.
     Нет ничего страшней убийства Бога.
     Бог любит нас, он верит в нас. Он ждёт.
     В небесный храм ведёт одна дорога.
     Снимите же с распятия Христа!
     Пускай сердца наполнит чистота.
    
    
    
    
     Человек не должен быть рабом
    
     Человек не должен быть рабом.
     Человек быть должен человеком.
     Устрашенье праведным судом –
     Брошенный костыль больным, калекам.
     Страх — опора только для раба.
     Далеко уйти с ним невозможно.
     Говорить: «Несчастная судьба»,
     И грешить открыто и безбожно…
     Превратив себя в клубок страстей,
     Тот, кто назывался человеком,
     Перевесит тысячу чертей,
     Становясь страшнее с каждым веком.
     Рабство — быть прикованным к войне
     И к системе подлости, разврата,
     Даже оказавшись на Луне,
     Проживать заботами Пилата…
     Весь багаж — бессмертная душа,
     То, что мы уносим в бесконечность.
     За душой раба нет ни гроша
     Тех богатств, что открывают вечность.
     Покидая Землю, в отчий дом
     Души возвращаются живые.
     Тот, кто был безропотным рабом,
     Не найдет владения святые.
     Труден к просветлению подъём.
     Чтоб назваться сплавом, а не слепком,
     Человек не должен быть рабом.
     Человек быть должен человеком!
    
    
    
    
     За высокое звание Женщины
    
     За высокое звание Женщины
     Я готова идти на костёр.
     В этом звании с кровью замешаны
     Имена трех пресветлых сестёр.
     Не с горячим стремленьем быть первою,
     Самой званою гостьей в Аду,
     Но с Любовью, Надеждой и Верою
     По судьбе своей трудной пройду.
     С болью в сердце я вижу, как корчится
     Обнажённое тело Любви.
     Продают его все, кому хочется,
     Потерявшие души свои.
     Всё святое, что связано с Верою,
     Утопила забвенья река.
     И какой обозначится эрою
     Эта пропасть, пронзая века?
     Лишь Надежда немеркнущей искрою
     Всё зовёт к пробужденью людей.
     Если в битве со тьмою не выстою,
     Мир осудит глазами детей.
     За высокое звание Женщины
     Мне не страшно погибнуть в огне.
     Есть понятия Истины вечные.
     Долг священный — вернуть их стране.
    
    
    
     ***
    
     Мамочка, не убивай меня! Не убивай!
     Не предавай меня
     самой мучительной смерти…
     Сердцем своим мою хрупкую жизнь согревай.
     Ты ж говорила, что радость твоя — это дети…
     Я буду очень послушной и трудолюбивой.
     Буду во всем помогать тебе, только не плачь.
     И постараюсь, чтоб ты была
     самой счастливой,
     Чтоб не старела от горестей и неудач.
     Чуть подрасту, научусь и стирать, и готовить,
     Гладить и шить, убираться
     в квартире, вязать…
     Даже не буду тебе никогда прекословить,
     Чтобы тебе не хотелось меня наказать.
     Я буду самой из самых заботливых дочек,
     Ты не узнаешь со мной ни печалей, ни бед.
     Ты сомневаешься? Да? У тебя есть сыночек?
     … Не убивай меня… Дай мне
     родиться на свет…
     Я ведь всё чувствую, мамочка,
     всё понимаю…
     И подарю тебе столько любви и тепла!
     Радостным светом все годы твои напитаю.
     Не убивай — ай — ай — ай… меня…
    
     Кажется, я умерла…
    
    
    
     Глаза детей
    
     В глаза детей нельзя смотреть без боли.
     В них отразился сумасшедший век -
     С циничностью, наркотиками в школе,
     С бездушием и громом дискотек…
     Зачем же у детей отняли детство?
     Их сделали вдруг «взрослыми» людьми,
     Оставив им тяжёлое наследство,
     Где будущего свет темнее тьмы. -
     Долги, война и перспектива рабства
     В царящем беззаконии страны,
     Где некуда ни скрыться, ни податься,
     Где старики и дети не нужны…
     Капитализм своим нечистым рылом
     Сожрал завоевания отцов.
     И деньги стали Богом, тем мерилом
     Могущества, рождая подлецов…
     В делении на бедных и богатых
     Произошёл серьёзный перекос.
     Наука грустно штопает заплаты,
     Летит культура быстро под откос…
     И медицина сильно захромала.
     Самой России как бы не упасть…
     А детям нужно, в общем- то, так мало,
     Чтобы о них не забывала власть!
    
    
    
    
     Ничей
    
     — Тётенька, возьми меня отсюда,
     Мне здесь плохо тётенька, возьми!
     — Погоди, малыш, слезай оттуда.
     Осторожно, вниз не соскользни!
    
     …Он стоял в распахнутом окошке,
     Как птенец, готовый улететь,
     И ещё б, ещё б совсем немножко…
     Мне так страшно было вверх смотреть…
    
     Он тянул доверчиво ручонки,
     А из глаз бежали ручейки.
     Маленький, беспомощный мальчонка
     На границе гибели почти…
    
     А внизу, под стенами больницы,
     Я его просила: «Ты не плачь!
     Раз болеешь, надо подлечиться,
     Ведь тебе добра желает врач.
    
     Слез? Вот молодец, садись в кроватку.
     Мама после смены прибежит,
     Принесёт печенье, шоколадку,
     Только ты немного подожди.»
    
     И тогда, страшней раскатов грома
     Прозвучали детские слова:
     «Тётенька, так он ведь из детдома, –
     Девочки возникла голова, –
     Он давно лежит уже в больнице,
     Я слыхала это от врачей.
     Нам приносят разные гостинцы,
     А к нему не ходят. Он ничей…»
    
     Он ничей! —
     Как выстрел из окошка,
     Словно крик испуганных грачей.
     И неслось безжалостно над крошкой:
     Он ничей!
     Ничей! Ничей! Ничей!..
    
     Нет войны. Нет голода, разрухи.
     Нет от бомб растерзанной страны.
     И давно уже не режет слуха
     Весть о том, что нет в живых родни.
    
     И малыш… который кем-то брошен…
     В этом мирном мире, —
     И ничей!
     Где же та, под чьим он сердцем ношен?
     Спит спокойно в бархате ночей?
    
     Пусть же этот крик ее разбудит
     И как будто молнией пронзит:
     «Мамочка, возьми меня отсюда,
     Мне здесь плохо, мамочка, возьми!»
    
    
     Наверное, каждый из вас, дорогие читатели, не раз задавал себе вопрос: «Откуда в мире столько лжи и зла, горя и несправедливости?» И не находил нигде ответа.
     А ответ простой — люди перестали бороться за звание человека. Они забыли, что для того, чтобы сотворить из себя личность, Человека, нужно немало потрудиться, борясь со всеми своими слабостями и недостатками, они забыли, что Бог их создал по своему образу и подобию, а значит, в каждом должен гореть тот внутренний свет, без которого человек не может жить. Это свет любви, доброты и красоты. Если этот свет угасает, люди превращаются в «нелюдей» — жалких и убогих сущностей, очень жестоких и безжалостных.
     К сожалению, средства массовой информации, пропагандируя зло и насилие, разврат и бездуховность, способствуют ещё большему росту числа «нелюдей», разжиганию ненависти и растлению душ. Противостоять этому процессу можно только раскрывая лучшие человеческие качества, на которые способен человек — доброту, милосердие, великодушие, сострадание…
    
    
     Монолог с петлёй на шее
     Памяти друга, поэта…
    
     Он пули зря не станет тратить.
     Ему не нужно рисковать.
     За смерть сегодня щедро платят,
     А он умеет убивать…
     Он словом бьёт, как будто снайпер,
     Чтоб наповал, наверняка.
     В часы досуга же, представьте,
     Читает томик Пильняка.
     Интеллигент, он чтит законы,
     И аморальным не назвать.
     В квартире светятся иконы.
     Но цель поставил — убивать!
     Он выбирает самых лучших,
     Слова его страшнее пуль.
     …Произошёл несчастный случай,
     Инфаркт случился, иль инсульт…
     И человека нет, убили.
     Но нет закона, чтоб судить.
     Его руками не душили,
     Ему не дали просто жить…
    
     Таланты чаще всех "на мушке"
     И уязвимее других, –
     Ведь помешал кому-то Пушкин,
     Его живой, народный стих…
    
     А нынче киллеры умнее
     И изощрённее стократ.
     "Погиб поэт с петлёй на шее"…
     …И в том никто не виноват…
     Никто.
     Лишь лёгкая ухмылка
     Убийцу выдаст средь толпы,
     И недопитая бутылка,
     И слишком яркие цветы…
     И толи траур, толи праздник,
     На первый взгляд и не поймёшь…
     Уж строит планы новой казни.
     Его слезою не проймёшь.
     Он хладнокровен, беспристрастен,
     Решил, и сделает всё так.
     И более других опасен,
     Поскольку вовсе не дурак …
    
     Не говорите, что такого
     Вы не встречали никогда.
     Порой, так больно ранит слово.
     И люди гибнут иногда…
    
    
    
     Нелюди
    
     Они не знают жалости к другим.
     Им не понятно слово "милосердье".
     И сеют зло "с намереньем благим",
     В том проявляя ярость и усердье.
     Они не принимают слово "грех",
     Всё извратят и превратят в руины.
     Живя среди разврата и утех,
     Плетут повсюду тлена паутины.
     И ловят души в дьявольскую сеть,
     Их заражая вирусом растленья.
     Им хочется всем миром завладеть
     И править в час великого затменья.
     Их раздражает свет и чистота,
     И музыка, и ангельское пение.
     Изящество, любовь и красота
     Сердца их не пробудит от волнения.
     Они пришли из мира пустоты,
     С энергиями низкого астрала.
     Их никогда не окрылят мечты.
     А привлекает только звон металла.
     Они повсюду разжигают страх,
     Жестокость их
     людей приводит в ужас.
     Давно бы Землю превратили в прах,
     Но мир без жизни даже им
     не нужен…
     Среди людей они напряжены,
     И чувствуют себя не так уютно.
     Питаясь испражненьями войны,
     Неразберихой, хаосом и смутой,
     Они живут с личинами людей,
     Но человеком стать никто не может.
     И множится число их на Земле.
     А это и пугает и тревожит…
    
    
    
     Волки
    
     Осточертело жить среди волков
     И выть по-волчьи в озверевшей стае,
     И видеть мир из лакомых кусков,
     Всё прочее презренно отметая.
     Гордиться шкурой, остротой клыка,
     Свирепым взглядом,
     волосатой лапой,
     Иметь позорно впалые бока.
     Закон один для всех — побольше хапай!
     Кто слаб и стар — невольно обречён
     На пораженье или вымиранье.
     Поступок благородный запрещён,
     Заслуживает вечного изгнанья.
     Осточертело рвать живую плоть,
     Отстаивать права —
     всегда быть первым.
     Испытывая алчность, ярость, злость,
     Причём всегда иметь
     стальные нервы.
     Но даже у отъявленных волков
     Бывают и минуты просветленья.
     Пусть все вокруг твердят,
     что мир таков,
     Нет ничего страшнее озверенья.
     Да, насаждалось тысячи веков,
     Что волки — звери, лютые и злые.
     Уйти из стаи первым нелегко.
     Но верю, что за мной пойдут другие…
    
    
     Второе дыхание
    
     Я найду в себе силы
     стать вдвое сильней,
     Отыскать лучик света
     средь злобных теней,
     И оживший цветок
     среди мёртвых камней,
     Утверждение жизни в оскалах смертей.
     Я найду, я найду в себе силы!
    
     Пусть твердят —
     человек беззащитен и слаб,
     Что всесилен лишь Бог,
     человек только раб,
     Только тот, кто свободен,
     кто честен, и храбр
     Сможет вырвать себя
     из безжалостных лап.
     Он найдёт, он найдёт в себе силы!
    
     И пока будут солнце и звёзды с луной,
     Алым зорям пылать
     над родною землёй,
     Колоситься хлебам золотою стеной.
     Чтоб остаться великой,
     прекрасной страной
     Ты, Россия, найдёшь в себе силы!
    
    
    
     Сила духа
    
    
     Величие силы духа русских людей восхищает, даёт уверенность в том, что любые беды и невзгоды народ переживёт с честью и достоинством, выстоит и победит в той незримой, необъявленной войне, которая ведётся против русского народа. Мы победим,
     как побеждали наши деды и отцы. Отступать некуда. За нами — Россия!
    
    
    
     Выбор
    
     Мне до пропасти только шаг,
     А до вечности лишь мгновение.
     И в душе моей — вечный мрак
     И прекрасные озарения.
     Я и гений, и белый маг,
     И ничтожество, и преступница,
     Верный друг и жестокий враг,
     Белокрылая лебедь и курица…
     Так уж вышло.
     Одним я — мать.
     Для других — просто неудачница.
     Я могу средь миров летать,
     Но порой мне так горько плачется…
     Я — небесного света дочь
     И земного греха невольница.
     В моей жизни то день, то ночь,
     Лишь мой ангел всё время молится.
     И с молитвой святой его
     В мире, где потерялись ценности,
     Я живу, зная, что всего
     Шаг от пропасти,
     миг до вечности.
    
    
    
     Вечное притяжение
    
     Все звёзды обнимаются лучами,
     Как будто в небе хоровод друзей,
     Объединённых общими мечтами
     И светом замечательных идей.
    
     Горят они и согревают Землю
     И все планеты светом неземным,
     И отзываясь соловьиной трелью
     И чем-то очень близким и родным.
     Так наши души
     в вечном притяжении
     Стремятся
     сквозь пространства и века.
     Любви и дружбы яркое свечение
     Хранит в себе вселенская река.
    
    
    
     Человек,
     зажигающий звёзды
     А. Балюку
    
     Человек, зажигающий звёзды,
     Был, наверное, маленьким принцем.
     Но сейчас, когда стал уже взрослым,
     Он по-прежнему к звёздам стремится.
     Он умеет из маленькой искры
     Сотворить, как волшебник, светило,
     Вдохновенно, красиво и быстро,
     Чтобы радостью всё озарило.
     Он умеет быть самым обычным,
     Очень скромным, почти незаметным.
     Не гоняется за заграничным,
     Но от звёзд
     стал по-звёздному светлым.
     Он поёт, и все звёзды танцуют,
     Потому что, нет сил — удержаться.
     Во вселенной в минуты такие
     Все целуются и веселятся.
     Рассуждать он о дружбе не станет,
     Но вернее не встретите друга.
     Он — учёный, и воин, и странник.
     Его солнечность родом из "Юга".
     Он так искренен, словно ребёнок.
     За открытостью и простотою —
     Сложный мир с массой головоломок
     И вселенных, согретых мечтою.
     Слишком молод, святым называться,
     Слишком мудр для своих юных лет.
     Жаль, что реже он стал улыбаться, —
     Боль потерь в нём оставили след.
     Но по-прежнему звёзды сияют
     И приносят всем радость и свет
     Если звёзды ещё зажигают,
     То причин для уныния нет!
    
    
    
     Деревья
    
     Деревья совсем как люди,
     Застывшие от потрясенья.
     Они никого не судят,
     Взирая на преступленья.
     Пронзая ветвями небо,
     Они устремились к Богу,
     Молясь о насущном хлебе,
     Укрыв под корой тревогу
     И боль.
     И в безмолвном крике
     Несут они свет надежды.
     И ради тех душ высоких
     Господь открывает вежды.
    
    
    
     Вулкан
    
     Живу на вулкане
     и чувствую зыбкость момента.
     Покой — это роскошь,
     которую мне не понять.
     Предвидеть, что будет, нельзя
     даже в доле процента,
     Как будто поставлена свыше
     проклятья печать.
    
     Всегда в напряженье,
     чтоб струны души не молчали,
     И в каждом движенье
     рождался божественный звук.
     Порой так всё хочется бросить,
     начать всё сначала.
     Но как разорвать я не знаю
     мой замкнутый круг.
    
     Живу на вулкане,
     что может мгновенно взорваться,
     И всё, что имею,
     исчезнет, как будто туман.
     Бывает так страшно,
     но коль до конца разобраться,
     То стать человеком помог мне, конечно, вулкан…
    
    
    
     Анна
    
     У русских женщин, видимо, в крови
     Сердечность, милосердие, терпенье.
     Они такие хрупкие на вид,
     Но сила их достойна восхищенья.
    
     Несут не крест, а несколько крестов,
     Не ропщут и судьбу не проклинают.
     И проливая тысячи потов
     И слёз, они Россию поднимают.
    
     …Живёт в Коломне
     скромно, тихо Анна —
     Хозяйка дружной и большой семьи,
     Трудясь с утра до ночи неустанно,
     Деля земные радости с детьми.
    
     Когда пришла беда в семью чужую,
     Прибавив миру сразу семь сирот,
     Решила так задачу непростую, —
     Взяла на плечи груз чужих забот.
    
     И выросла семья, заметно, Анны.
     И трудностей прибавилось, и бед.
     Но доброта осталась самым главным.
     Горит для всех души прекрасной свет.
    
    
    
    
     Талант
    
     Талант зарыли. Он лежал в земле
     И рассуждал о жизни и о смерти.
     От мрачных дум не стало веселей.
     Ведь для кого-то, думал,
     солнце светит,
     Летают пчёлки, иволга поёт,
     Растёт трава, цветы благоухают.
     А он лежит в земле который год,
     И силы его с каждым часом тают…
     Смотрел с тоской на ниточки корней,
     Как дождевые черви копошатся,
     И понимал, — ещё немного дней,
     И можно с жизнью
     навсегда прощаться…
     Зачем тогда в него вдохнули жизнь
     И наградили участью таланта?
     Не для того же, чтоб бездарно сгнить
     Иль прозябать как крот или тарантул.
     Он вдруг вздохнул всей грудью
     в первый раз,
     Собрав все силы
     в этом смелом вдохе.
     Он понимал, что если не сейчас,
     То никогда. И вспоминал о Боге.
     И в тот же миг земля отозвалась,
     Дав трещину. Через неё свободно
     Талант покинул
     темень, сырость, грязь,
     Где был в существовании
     бесплодном…
     И засиял так ярко, как звезда.
     И заиграли краски, чувства, звуки.
    
     …Талантом он останется всегда,
     Пройдя сквозь все страдания и муки.
    
    
    
     Маэстро
    
     Из нот, одиночества, клавиш
     Сплелась музыканта судьба.
     Но знаю, маэстро, лукавишь,
     Что видишь в себе лишь раба.
     Твои непокорные руки
     Взлетают как птицы легко.
     И льются симфонией звуки,
     Паря над землёй высоко.
     Хоть быт неустроен и скупо
     Оплачен сегодня твой труд,
     Сражаться за правду так глупо,
     Когда только камни не лгут.
     Маэстро, умножим терпенье.
     Я верю, что солнце взойдёт.
     С тобою твой бог — вдохновение
     И музыки гордый полёт.
    
    
    
     Песня трав
    
     Мы — травы, весенние травы.
     Стремимся к целебному свету
     Не ради богатства и славы
     Собой защищаем планету.
     Мы — гордые дети природы,
     И боремся, тьму раздвигая,
     За миг долгожданной свободы
     Бесстрашно и смерть презирая.
     Нас топчут и рвут беспощадно,
     Безжалостно режут нам корни.
     Но жизнь любим
     страстно и жадно
     И тянемся ввысь непокорно.
    
    
    
     Три кита
    
     Земля стоит на трёх китах. –
     Как истина проста.
     Ни деньги держат мир, ни страх,
     А серых три кита.
     Когда прорезал океан
     Сигнал тревожный «СОС»,
     Решали люди разных стран
     Единственный вопрос:
     «Спасти!». И плыли корабли
     На помощь трем китам.
     Судьба, казалось, всей Земли
     Испытывалась там…
     Сейчас в мой дом пришла беда
     Бездонной глубины,
     Когда в обломки города
     За миг обращены…
     И по велению души
     Как множество лучей
     К нам помощь братская спешит
     Спасателей, врачей…
     И верю я, что никогда
     Забвенье не придёт,
     Что есть лишь ОБЩАЯ беда,
     Вражды растает лёд.
     И только этих три кита
     Удержат мирозданье:
     Людская чуткость, доброта
     И подвиг состраданья.
    
    
    
     ***
    
     Когда б отчизну снова выбирали,
     Я выбрала б Россию вновь и вновь.
     И хоть страну мы нынче проиграли,
     И льётся по земле сыновья кровь,
     У нас украли всё, но не отняли
     Последнее — безмерную любовь.
     Мы с этим чувством рождены в России.
     И с ним живём, работаем, творим.
     И как бы нашу Русь не поносили,
     В ней то, что почитается святым.
    
     О, Русь, страна величественных далей,
     Где можно долго слушать тишину.
     Виновники бессмысленных баталий
     Обрушили на этот мир войну.
     Им не понять, что кровью и слезами
     Нельзя сломить великий русский дух, -
     Алмаз, что создан мудрыми веками,
     Сияет даже в пропасти разрух.
    
     Я верю, что Отчизна возродится
     Как птица Феникс изо всех невзгод.
     В России удивительные лица,
     На них смотрю и вижу свой народ.
    
     Единство духа, мудрости и силы,
     Вот новый путь, единственный, прямой.
     За воскрешенье светлое России
     Молись, народ многострадальный мой.
    
     Вставай, народ непокоренный мой!
    
    
    
    
     Давайте, будем бережней
     друг к другу
    
     Давайте, будем бережней друг к другу:
     Не говорить жестокие слова,
     Не требовать расплаты за услугу
     И не плести интриги-кружева.
     Давайте обходиться без подвохов,
     На чьих-то нежных чувствах не играть.
     Не нужно превращаться в скоморохов
     Травой стелиться пред врагом и лгать…
     Давайте, будем честными друг к другу,
     И не пускать для «блага» пыль в глаза,
     Не делать из товарища прислугу,
     Почаще нажимать на тормоза…
     Давайте же ценить чужое время,
     Не заставлять людей напрасно ждать.
     И уважать ошибочные мнения
     И никогда других не осуждать.
     И в утвержденьях будьте осторожны.
     Не нужно вешать сразу ярлыки.
     Обидеть человека так несложно,
     На то они и злые языки…
     Но сколько же страданий и несчастий
     Приносим самым близким, дорогим.
     Сквозь зубы цедим равнодушно: «Здрасьте».
     И сеем зло с намереньем благим…
     Давайте станем чуточку добрее,
     Чуть проще, чище, бережней к другим.
     И станет всё прекрасней и светлее.
     Мы новый мир любовью создадим.
    
    
    
     Ты — Человек
    
     Ты — мир.
     Ты — вечность, Человек!
     Безмерны твои силы.
     Родившись в сложный,
     бурный век
     В святой стране — России,
     Ты сможешь всё! -
     Дерзай, твори!
     Светла твоя дорога.
     И людям с щедростью дари
     Талант, что дан от Бога.
    
     Люби живое, сей добро. -
     Оно к тебе вернётся
     Познаньем истины миров,
     И в вечность свет прольётся.
    
     Надежду, веру сохрани, -
     В них мудрость и свобода.
     Твори во благо всей страны,
     Великого народа.
    
     Твоё предназначенье — жить,
     Мечты осуществляя.
     Живи,
     чтоб вечность сотворить
     И, радость умножая.
    
    
    
    
    
     Каждый солдат, сражаясь на войне, думал о своей родной земле, мечтая увидеть еёпрекрасной, о родительском доме, желая чтобы родители жили в здравии и благополучии.
     А ещё он, конечно же, мечтал о будущем -светлом и радостном, о том, чтобы все люди были счастливы. Ради этого солдаты не щадили свои жизни. И нам досталась нелёгкая судьба — жить за себя и за тех, кто уже не придёт никогда. И с нас спросят вдвойне, втройне за то, что сделали мы, чтобы мечта погибшего воина не оборвалась, а продолжала жить. С нас спросят, как мы сумели сберечь то, что защищали солдаты в боях, не щадя жизней своих и что мы успели построить…
     С нас спросят. И ответить придётся уже сегодня перед своей совестью, перед детьми, перед историей…Готовы ли мы к этому? Пусть каждый подумает и помолчит, почтив память всех погибших солдат, а потом ответит…
    
    
     Евстигнеев Степан Петрович
     Письмо мечте
    
     Я ждал тебя. В далеком Васюганьи
     Пригрезилась мне светлая мечта.
     Искал тебя в сибирской глухомани,
     Исследуя все новые места.
     В лесах дремучих и песках сыпучих,
     В глухих болотах я тебя искал.
     Вдоль рек глубоких, на высоких кручах,
     И продираясь среди голых скал…
     Я ждал тебя. В суровые морозы,
     Когда луна висела в сизой мгле,
     Когда от стужи лопались березы,
     Увидел милый образ на стекле…
     Я ждал тебя. Учась уже в Тюмени,
     Я слышал, как шептала мне Тура,
     Что годы пронесутся, как олени,
     Но встретиться с тобою не пора…
     Потом уже в степях у Балатона,
     В Австрийских Альпах я тебя искал.
     Под звуки старомодного чарльстона
     О встрече той единственной мечтал.
     Была война. Вокруг рвались снаряды,
     Но смерть меня застигнуть не могла.
     Я чувствовал, что ты со мною рядом,
     И, может быть, мне выжить помогла…
     Но я тебя не встретил в Будапеште,
     Ни в Дрездене, ни в Праге не нашёл.
     Но верен был мечте своей, как прежде,
     И в поисках тебя все шёл и шёл…
     Когда в послевоенную годину
     И в ясный день, и ночью при луне
     Искал тебя, задеть рискуя мину,
     Бродя в лесах, — не встретилась ты мне…
     В Азовских плавнях и урманах диких,
     В степях кубанских и на Иртыше
     Людей встречал я много разноликих,
     Но ты одна жила в моей душе.
     Я очень долго ждал тебя и верил —
     Не встретиться с тобой мы не могли.
     Уже полвека мне Господь отмерил…
     А ты росла в неведомой дали…
     И вот, когда уже, казалось,
     Пора пристать к причалу кораблю…
     Тебя увидел!
     Что же мне осталось? –
     Сказать, что я тебя всю жизнь люблю…
    
    
    
     Это единственное стихотворение мужа, которое сохранилось, оно посвящено мне. Он очень любил жизнь, за которую воевал, детей, Родину. Поэтому в этот сборник, в память о муже, я решила включить и стихи о природе, которую он любил бесконечно...
    
    
    
     Лесное царство
    
     В лесной тиши на коврике из сныти,
     Под опахалом ласковых ветвей,
     Вдали от всех проблем, забот, событий,
     От шумной суеты и от людей
     Всегда спокойно, тихо, благодатно.
     Там дух лесной и дышится легко.
     И кажется всё ясно и понятно.
     А неудачи где-то далеко…
     Лесное царство примет и согреет
     Дыханьем трав, симфонией цветов.
     И в ласково-томительном апреле
     Утешет хором птичьих голосов.
     И шелест листьев трепетно-игривый,
     Весёлое журчанье ручейка,
     Задумчивая неподвижность ивы
     И детская растерянность дубка,
     Среди высоких царственных деревьев, -
     Так мило всё! В поющей тишине
     Свой тронный зал, как будто королеве,
     Природа подарила щедро мне.
    
    
    
     Май
    
     Соловьи целуются в полёте,
     Устремляясь в радостную высь.
     Дождевые черви в танце плоти
     Парами влюбленными сплелись.
    
     И уже не квакают лягушки,
     А даёт концерт болотный хор.
     И призывным голосом кукушки,
     Приглашает вглубь сосновый бор,
    
     Где желтеют гроздья первоцвета,
     Важно подбоченились сморчки
     Где жужжат шмели в преддверье лета,
     Дружно тянут сети паучки.
    
     И гудит, проснувшись, муравейник.
     И бредёшь куда-то наугад,
     Словно новоявленный отшельник,
     С жадностью вдыхая аромат
    
     Ландышей, черёмухи, сирени,
     Хвои можжевельника, сосны.
     И поют лесные менестрели
     Гимны в честь волшебницы-весны.
    
    
    
     ***
    
     Журавли прилетели домой.
     Значит, снова весна в моём крае.
     И на крыльях курлычущей стаи
     Возвращается солнце с весной.
    
    
    
     Закат
    
     Огненно-малиновое солнце
     Таяло за лесом голубым.
     С вежливостью милого японца
     Ивы наклонились. Лёгкий дым
     Плыл над речкой невесомой лентой,
     Веселилась рыба на воде
     И смотрело, улыбаясь, лето
     В зеркало, где плыл закат, и где
     Отражалась жизнь в своём мгновенье -
     С песней у костра, в кругу друзей,
     С лодкой, побеждающей теченье,
     Радостными криками стрижей.
    
    
    
     ***
    
     А знаешь, это очень мило –
     Букет из роз и васильков…
     Меня вначале удивило
     Не сочетание цветов.
    
     Потом мне даже показалось,
     Что в этом всё же что-то есть.
     Такая мизерная малость,
     Но в ней, наверное, ты весь, –
    
     Из алых роз и васильков,
     Из бурной страсти и стихов…
    
    
    
     Любить по-русски
    
     Любить по-русски -
     это значит крепко,
     До слёз, до боли, как в последний раз.
     Но это чувство светится так редко
     В улыбке светлой и в сиянье глаз.
    
     …Лететь навстречу счастью
     дикой ланью,
     Про возраст позабыв, молву и стыд…
     И быть всегда на грани и за гранью, -
     Смеяться громко и рыдать навзрыд…
    
     Любить по-русски —
     это значит честно,
     Открыто и свободно, — как летать.
     Когда душе становится вдруг тесно,
     И хочется смеяться, петь, кричать!
    
     Любить по-русски -
     значит безоглядно,
     Не ждать небесной манны и наград,
     Безмерно, бескорыстно,
     страстно, жадно
     С накалом в сотни тысяч киловатт.
    
     Любить по-русски -
     без измен и фальши.
     И без подводных рифов и камней.
     Любви не знаю я сильней и слаще.
     Да и другой совсем не нужно мне…
    
    
    
     Рассвет над Коломной
    
     Сегодня потрясающий рассвет!
     Таких давно на землю не спускалось.
     Казалось, зла на свете больше нет.
     Добро с небес текло и разливалось
     По крышам, окнам пасмурных домов,
     По скользким тротуарам,
     снежным гривам,
     И красками немыслимых тонов
     Играло в невозможных переливах.
     Зажёгся лес, ожил, похорошел.
     И в золотисто-розовом тумане
     Из-за реки на город мой смотрел
     В каком-то непонятном ожидании.
     Чего он ждал? Какие в этот миг
     Его чела могли коснуться думы?
     Он, как старик, к оконцу льда приник
     И ждал, чего же скажет город шумный.
     А город потихонечку ворчал
     Дорожным гулом, рёвом монотонным.
     И вдруг, со всею силой зазвучал
     Прекрасным, чистым звоном колокольным.
     Мне даже показалось в этот миг,
     Что лес заулыбался, засветился.
     Уж не был он суров, задумчив, дик,
     Он в этом звоне словно растворился.
     Когда умолкли вдруг колокола,
     Лес городу подмигивал игриво:
     " Спасибо, братец ! Как твои дела?"
     — Отлично.
     — Ну, привет.
     — Привет.
     — Счастливо!
    
    
    
     Голубые озёра
    
     Ожерелье голубых озёр,
     Среди мудрых и высоких сосен…
     И уютом пахнущий костёр,
     И друзья, поющие про осень…
     Много ль надо ищущей душе —
     Раствориться в огненном движенье,
     Полежать на ласковой траве,
     Наблюдая гордое паренье,
     Окунуться в бархатной воде,
     И, покрывшись рыбьей чешуёю,
     Быть везде и, всё-таки, нигде,
     Просто быть в тот миг самой собою.
     Наблюдать сверканье серебра
     На озябшей коже водной глади,
     Вновь желать возникнуть из ребра,
     Этого мгновенья только ради ...
    
    
    
     Сирень
    
     Ах, сирень! — Это море суши.
     А когда её много-много,
     Так люблю я часами слушать
     Беспокойный прибой восторга,
     Где жужжат без умолка пчёлы
     И ныряют в цветки с разлёта.
     Шум и гомон стоит весёлый
     Толи птиц, толь ещё кого-то.
     И купаясь в сирени-море,
     Пью всей грудью волшебный запах,
     И влюбляюсь в родные зори.
     И не манит Восток и Запад…
    
    
    
     Грибы пошли
    
     Грибы пошли. И это ли не чудо!
     С корзинками бредут наперевес
     Усталые, но радостные люди.
     Их щедро одарил сегодня лес.
     Наполненные силой дождевою,
     На коврике из выцветшей листвы
     Стоят грибы то дружною грядою,
     То, одиноко глядя из травы,
     На крепких ножках,
     в разноцветных шляпах,
     Как будто собрались на карнавал…
     А в воздухе грибной витает запах,
     Сражающий, буквально, наповал…
     Пленённый этим запахом пьянящим,
     Становишься заядлым грибником -
     Азартным, жадным, -
     самым настоящим,
     Как сыщик, устремляясь за грибком…
     Сквозь дебри пробираясь на поляны,
     Ныряя то в овраги, то в кусты,
     Идёшь с корзиной полной,
     будто пьяный.
     Свою-то ношу радостно нести!
     Зато зимой с горячею картошкой
     Солёненькие пряные грибы! -
     Не надо — царской или же заморской
     И трижды замечательной еды!
     А как дышать легко в лесу осеннем!
     Те километры, что пройдёшь пешком,
     Вернутся превосходным настроеньем,
     Здоровьем, силой, богатырским сном…
    
    
    
    
     Тихо падает снег
    
     Тихо падает снег
     на холодную землю России.
     Белоснежный наряд
     моей милой отчизне к лицу.
     И белеют поля,
     словно белую краску разлили,
     Чтоб невесту вести
     белоснежной дорогой к венцу.
    
     Тихо падает снег.
     И легко на душе, и спокойно.
     Замирает весь мир
     перед этой земной красотой
     Как в молитвенный час
     в храме пред чудотворной иконой.
     Тихо падает снег над Россией -
     великой, святой…
    
     Тихо падает снег. -
     В этом альфа и в этом омега,
     Открывая дорогу
     сквозь вечность к далёким мирам.
     Словно манна небесная
     сыплется хлопьями снега.
     Мы ж, представьте, привыкли
     к небесным великим дарам.
    
     Словно что-то внутри
     просыпается в эти мгновенья.
     И не хочется гнаться
     бездумно за временем вслед,
     Если падает снег -
     совершенное чудо творенья,
     Просто падает снег…
     И картины прекраснее нет.
    
    
     Сборник издан на средства
     Коломенской городской организации инвалидов войны в Афганистане.