Литературная Коломна

Евстигнеева Наталья
Поэзия
Произведения Гостевая книга

Сердце на ладони

     Небольшой сборник, который Вы держите в руках — первая книга Натальи Евстигнеевой, но не первая её публикация. Раньше многие стихи публиковались в газетах "Коломенская правда", "Куйбышевец" и "Станкостроитель"…
    В лирике Натальи Евстигнеевой много глубоко личного чувства, часто её стихи автобиографичны.
    Но иногда личные переживания становятся для поэта поводом для размышления о человеческой жизни и взаимоотношениях людей.
    Она наблюдает природу во всех состояниях, и это также находит отклик в её сердце и стихах.
    Нередко в творчестве Натальи Евстигнеевой находят место события и темы общественной жизни.
    Наталья Евстигнеева не профессионал, хотя само понятие "профессиональный поэт" в наше время мало что значит, разве что означает автора,
    регулярно публикующего свои произведения в печати. По нашему убеждению, в настоящем поэте главное — искра Божья, а разгорится ли
    она в пламя настоящего творческого горения, зависит от самого человека.
    В Наталье Евстигнеевой это горение есть.
    Итак, отдаём на суд читателю её первый сборник стихов.
    
    От издателя.
    Эту книгу я посвящаю своим детям и маме, Понариной Нине Ильиничне.
    
    
    
    
    Я отдаю вам сердце на ладони.
    Оно ещё хранит моё тепло.
    Оно живое. И болит , и стонет,
    И плачет, если очень тяжело…
    
    Я отдаю вам сердца свет лучистый.
    И если он чуть-чуть согреет вас,
    То я не зря прошла свой путь тернистый,
    Что в строчках отразился без прикрас.
    
    
    Исповедь
    
    Я любовью все дни наполняю.
    Мои мысли бывают грешны.
    И слова, как монеты роняю.
    Мне пороки чужие смешны.
    
    И молитвы не часто читаю.
    И смирением не отличусь.
    В облаках постоянно витаю,
    На Земле этой жить лишь учусь.
    
    Но представьте, я помню картины
    Из иных воплощений своих.
    Там такие леса и долины…
    Здесь нигде не встречала таких.
    
    Было та так светло, так нектарно,
    Краски, запахи — не описать.
    И блистательно, и лучезарно…
    Всё словами не рассказать.
    
    Но мне дали мой код воплощенья
    И внедрили в рождённую плоть.
    И мильярды шагов к возвращенью -
    Как один затянувшийся год.
    
    Но вопрос: "Для чего я спустилась
    Из далёких волшебных миров?"
    Я понять не могла. Только злилась,
    Ненавидя свой грешный покров.
    
    Но однажды как луч озарения
    Пробудил меня вестью простой:
    "С благодарностью примешь лишения
    И пойдёшь по тропинке святой,
    
    Чтобы мир на Земле хоть на йоту
    Стал похожим на отчий твой дом".
    Словно птиц узнаю по полёту
    Всех, с кем вместе по жизни пройдём.
    
    Я грешна. Но с любовью земною
    Возвращусь в тот потерянный мир.
    Где весь свет возликует со мною,
    Зазвучав многоцветием лир.
    
    
    
    Букет для мамы
    
    На детской табуреточке,
    В бутылке, словно вазе,
    Три срезанные веточки
    Заметила я сразу.
    
    Одну принёс мой старший сын,
    А две другие — дочки.
    Блестели каплями росы
    Янтарные листочки.
    
    И хоть букет был очень прост,
    Не пышен, и не ярок,
    Дороже мне букетов роз
    Детей моих подарок.
    
    
    
    Родной моей
    
    Пусть первый луч, протянутый
     от солнца,
    Коснётся нежно маминых волос.
    Проникнув сквозь прозрачное
     оконце,
    Он тихо спросит: "Как тебе
     спалось?"
    Пусть облачко плывёт письмом
     от дочки,
    Умоет землю ласковым дождём.
    И мама разглядит в дождинках
     строчки:
    "Скучаем по тебе и очень ждём".
    Пусть радуга обнимет её плечи,
    Как будто дочкой вышитая шаль,
    Чтоб стало ей хоть чуточку полегче,
    Развеялись тревога и печаль.
    А ночью синей звёздные букеты
    Пусть светят ей с небесной высоты,
    А ветерок поёт свои сонеты,
    В которых много нежной теплоты.
    Пусть мама улыбнётся жаворонку,
    Когда идёт с работы через степь,
    Ведь он привет в родимую сторонку
    Принёс издалека, чтоб ей пропеть.
    И каждый листик, пролетая мимо,
    Пусть будет доброй весточкой моей,
    Расскажет ей, родной моей,
     любимой,
    Что каждый день я думаю о ней.
    
    
    
    Мой дед
    
    Дед мой судьбу не из ярких сложил.
    Жил нелегко, но о том не тужил.
    Был он неграмотным, книг не читал,
    Но восьмерых сыновей воспитал.
    
    Всех он учил не скулить от невзгод:
    "Новый-то будет удачливей год.
    Помните, как это в песне поётся:
    "Всё перемелется, всё перетрётся"".
    
    Долгие годы нет деда на свете,
    Внуков растят его взрослые дети.
    С уст их порою нет-нет и сорвётся:
    "Всё перемелется. всё перетрётся".
    
    Если порой мне бывает несладко,
    Слёзы скупые смахну лишь украдкой,
    Будто бы вспомнив, как дед мой
     смеётся:
    "Всё перемелется, всё перетрётся".
    
    
    
    
    Три братика
    
    Старший братик сообщает:
    "Мама, мы пошли гулять".
    Средний следом повторяет:
    "Мама, мы паси гуять".
    
    И последний братик — крошка,
    Самый маленький, Антошка,
    Носом-кнопкою сопя,
    Говорит: "Али-уля".
    
    Мчатся братья по дорожке.
    Ух, ты, как мелькают ножки!
    И мелькают ярко майки,
    Как в траве высокой маки.
    
    Мчатся стайкой, босиком,
    А домой бредут гуськом.
    
    Старший братик сообщает:
    "Мама, мы хотим поесть".
    Средний следом повторяет:
    "Мама, мы катим паесь".
    И последний братик-крошка,
    Самый маленький, Антошка,
    Носом-кнопкою сопя,
    Говорит: "Качу ням-ня".
    
    Сядут братья за столом,
    Шум и смех наполнят дом.
    
    Всё съедят, поспят немного,
    И опять спешат гулять.
    Только слышно за порогом:
    "Мама…
     мы …
     али уля-а-а".
    
    
    
    Сны детства
    
    В отдалённых посёлках
     и в центре столицы
    Верят дети в волшебников и в чудеса.
    Снятся девочкам добрые принцы,
    Снятся девочкам добрые принцы,
    Снятся алые паруса.
    
    А мальчишкам,
     отважным мечтателям снится
    Океан безмятежный и пенный прибой.
    И полёт на серебряной птице,
    И полёт на серебряной птице
    В бесконечной дали голубой.
    
    Сны детства!
    Как там сладко спится.
    Сны детства —
    словно первый снег.
    В снах детства мы летим как птицы
    В волшебную сказку для всех.
    
    Проплывают они,
     как живые картины,
    Что рождаются в ярких,
     прекрасных мечтах,
    Ослепительные бригантины,
    Ослепительные бригантины
    И поляны в чудесных цветах
    .
    Эти светлые сны
     безмятежного детства
    Исчезают с годами,
     как сказочный дым.
    Остаются они по наследству,
     Остаются они по наследству
    Всем романтикам и молодым.
    
    Сны детства!
    Как там сладко спится.
    Сны детства —
    словно первый снег.
    В снах детства мы летим как птицы
    В волшебную сказку для всех.
    
    
    
    Отцы у нас военные
    
    Отцы у нас военные,
    Всю жизнь свою служили.
    И потому, наверное,
    Не очень долго жили.
    
    Мы дома их не видели
    Ни днями, ни ночами.
    А мамы, гладя кители
    Отцовские, скучали.
    
    Все тридцать с лишним
    Долгих лет -
    Тревоги и наряды…
    Отцов давно в живых уж нет.
    Остались лишь награды.
    
    Но жизни всё-таки не зря
    Отцы свои отдали.
    Глядится мирная заря
    В отцовские медали.
    
    
    
    Радуга моей любви
    
    У ясных зорь взяла я алый цвет,
    Когда родился первенец на свет.
    Оранжевый — цвет страсти и огня.
    Он стал вторым по счёту у меня.
    
    Когда же третий сын в семье подрос,
    У солнца взял он цвет своих волос.
    В четвёртый цвет с волнением собрав
    И свежесть вёсен и дыханье трав,
    Сама любовь дарила мне букет,
    А младшей дочке — изумрудный цвет.
    
    А пятый цвет, лазурный , неземной,
    Он отразился в дочери второй.
    В нём слышен колокольный перезвон.
    И музыкой всегда наполнен он.
    
    Но моря синь и шум шальных ветров
    Дарил мне ночи огненной покров.
    А волн морских сверкающая пена
    Шепнули имя светлое — Елена…
    
    А звёздный свет, космическая даль -
    Во мне самой, как радость и печаль.
    Их цвет мой фиолетовый хранит.
    И радуга любви моей горит.
    
    
    
    Снегурочка
    
     Дочке Алёнушке
    
    Как сладко спит Снегурочка в постели.
    Над нею тихо ангелы поют.
    А за окном звенящие метели
    Из снега ей устроили салют.
    
    Луна и звёзды водят хороводы.
    Над миром тишина и благодать.
    Как много светлых красок у природы,
    Их музыку в словах не передать!
    
    Сверкает снег, искрится в лунном свете.
    Звенит сосулек сказочный хрусталь.
    Снегурочка в серебряной карете,
    Проснувшись, полетит в седую даль.
    
    И кони будут лёгкими, как птицы.
    И солнца огнедышащая медь
    Рассыплется вокруг и заискрится.
    А ветер о любви ей будет петь.
    
    
    
    Первый снег
    
    Первый снег,
    Не тронутый следами,
    Этот чистый, нежный
    Первый снег…
    Он не тает, делаясь с годами
    Всё белее, чище и прочней.
    Солнца луч его весной согреет,
    Грязь дорог ничуть не очернит.
    Даже злое карканье не смеет
    Души ядом сплетен очерствить,
    Если в них остался
    Этот первый,
    Робкий снег и чувств,
     и первых встреч…
    Я живу надеждою и верой,
    Что удастся нам его сберечь.
    
    
    
    Что есть любовь
    
    Что есть любовь? Она ничто!
    Она — игра воображенья,
    Всего лишь головокруженье
    От наспех сброшенных пальто…
    Энергетический разряд
    Двух полюсов, где "плюс" и "минус".
    Она — всего лишь сладкий яд,
    А, может, самый стойкий вирус.
    Она ничто, она есть тлен,
    Как в этом мире всё живое…
    Но попадая в чудный плен,
    Что скажут вам счастливых двое?
    Любовь — божественный цветок,
    Его коснувшись, пламенеешь,
    И как азартнейший игрок,
    Всё отдаёшь и всё имеешь.
    Любовь — великая страна,
    Где каждый вздох есть совершенство.
    Пьянее крепкого вина
    Её бесценные блаженства.
    Любовь — светило всех светил.
    Она сердца людские греет.
    Кто плод запретный сей вкусил,
    Тот всё постигнет, всё сумеет.
    
    
    
    Цветок в небе
    
    Как-то в синем небе появился
    Просто удивительный цветок.
    Наливался солнцем и светился
    Каждый белоснежный лепесток.
    Маленькой серебряною птицей
    Был оставлен этот лёгкий след.
    Не спешил он в небе раствориться,
    Словно чьим-то сердцем был согрет.
    Все смотрели в небо, улыбаясь,
    Наблюдая сказочный полёт.
    Замполит носился, чертыхаясь,
    И хотел узнать, чей самолёт.
    А мужчины сдержанно судили:
    Молодой, наверное, "лихач".
    Да, считай его уж "наградили",
    Ждёт его, как минимум, "строгач".
    Ну а женщин больше волновало,
    Для кого ж посланье из мечты.
    Не у каждой в жизни ведь бывало,
    Чтоб дарили с неба ей цветы.
    И одна промолвила в смущеньи,
    Хрупкая, как девочка ещё:
    "У меня сегодня день рождения"…
    И зарделась снегирями щёк.
    
    
    
    Всё прошло
    
    Всё прошло. И мне уже не больно.
    И кричать, и всхлипывать во сне
    Не придётся больше ночью мне.
    На душе и тихо, и спокойно.
    Не зажжётся взгляд уже при встрече.
    И в ответ на окрик: "Погоди!"
    Не сожмётся сердце уж в груди
    И не вздрогнут худенькие плечи.
    И слова, летящие как стрелы,
    Не пронзят от боли и обид.
    Ту любовь ничто не возродит.
    Всё во мне уже заледенело.
    Как листва, упавшая на землю,
    Не зазеленеет никогда,
    Так и промелькнувшие года
    Уж не зазвенят весенней трелью.
    
    Всё прошло. Но всё ж неосторожно
    Не коснитесь вновь заветных струн.
    Песня вещей птицы Гамаюн
    Вновь звучит во мне. И так тревожно.
    
    
    
    Трещина
    
    Отчего так горько плачет женщина,
    Стоя возле кухонной плиты? -
    Незаметно появилась трещина:
    Муж опять забыл купить цветы…
    Дети снова в переходном возрасте,
    Разбежались, крикнув: "Не скучай!"
    От родных пришли плохие новости…
    И совсем остыл в стакане чай.
    
    
     ***
    
    Я была — не была.
    И жила — не жила.
    И любила — не долюбила.
    Но весна отцвела,
    А зима не пришла,
    Только осень меня позабыла.
    
    
    
    Я приговор Ваш принимаю
    
    Я приговор Ваш принимаю
    Без грустных вздохов и без слов.
    Я слишком ясно понимаю
    Сюжет невыдуманных снов.
    Уже предчувствие разлуки
    В душе сыграли полонез.
    Зачем же вновь на эти муки
    Меня бросаете с небес?
    Уйти смогу…опять на годы…
    В болезнь, в себя, в небытиё.
    Береткой, вышедшей из моды,
    Покину мирное жильё.
    Вы не заметите потери.
    Я Вас ни в чём не упрекну.
    Забуду скрип знакомой двери
    И тень, прильнувшую к окну.
    Из слов сплетённые узоры
    Увы, нетрудно разгадать.
    Слова — предательские шоры.
    А сердце…сможет ли предать?
    
    
    
     Охотнику
    
    Как жаль,
     что ты не видел тот закат.
    Он был как взрыв,
     и дьявольски
     прекрасным, -
    На небе сине-чёрном облака
    Окрасились огнём кроваво-красным.
    Как будто два распластанных крыла
    Смертельно кем-то раненой
     Жар-птицы
    Неведомая сила вознесла
    На небо,
     чтобы замер взор убийцы.
    И перья разметались на ветру.
    И в каждом солнце заревом горело.
    Ты думал,
     ранил птицу на лету,
    А может,
     то душа моя
     летела…
    
    
    
     Мишенька
    
    Ах, Мишенька,
    Что вишенки
    Малиновые губы.
    Но взгляд — последней нищенки,
    Слова скупы и грубы…
    Идёшь ты одурманенный,
    Неверною походкой,
    Почти смертельно раненый
    Дешёвой русской водкой.
    И ты меня не узнаёшь, -
    Мы в разных измерениях.
    Мелькают годы, не вернёшь,
    Как искорки — мгновения…
    Любовь твоя растоптана,
    Мечты давно сгорели,
    И за бесценок проданы
    Волшебные свирели…
    Ах, Мишенька,
    Что вишенки
    Малиновые губы.
    На потускневшей вышивке
    Сплетались наши судьбы.
    
    
    
    
    Палачу
    
    Не жалей меня, не жалей!
    Раскалённую лаву лей
    Прямо в глотку,
    Как водку.
    Я — преступница, если допьяна
    Упивалась любовью грешною.
    Вся по нитке из нервов соткана,
    Не напьюсь лишь водою пресною:
    Только соль,
    Только боль,
    Рана к ране в душе…
    Но как будто Ассоль
    В серебристом плаще
    Я иду по волнам.
    Море, горе и тлен
    Всех минувших потерь,
    И обид, и измен, -
    Всё пройду.
    И найду
    Неземную звезду,
    Чтобы сдаться
    В блистательный плен.
    
    
    
    
    Письмо
    
    Любимый мой!
    Я каждое мгновенье
    С тобою в мыслях, чувствах
     и мечтах.
    Почувствуешь моё прикосновенье
    Как дуновенье ветра на устах.
    
    И если вдруг нежданная тревога
    Сожмёт мне сердце
     обручем в груди,
    Я помолюсь и попрошу у Бога,
    Чтоб не оставил он тебя в пути.
    
    Когда же недуг злобный подкрадётся,
    Подрубит крылья, мысли очернит,
    То и тогда в душе моей найдётся
    Спасительная тоненькая нить.
    
    Я оплету невзгоды кружевами,
    Раскрашу тьму
     в божественный узор,
    Наполню дни нежнейшими словами,
    Каких ты и не слышал до сих пор.
    И лучиками звёздными согрею
    Твою внезапно вспыхнувшую боль.
    Беду любую сердцем одолею.
    Я слишком дорожу, родной, тобой.
    
    На белом свете нет священней силы,
    Чем пламенный полёт любви земной.
    Всё будет хорошо,
     поверь мне, милый!
    Люблю. Целую.
     Жду тебя домой!
    
    
    
    ***
    
    Я слышала голос сердца.
    Звучал он, как песня, сладко.
    Я слышала голос жизни, -
    Была в нём мечта, загадка.
    
    И не было сил не слышать,
    Когда говорило сердце.
    Но всё же рассудок выше,
    Великий пособник смерти.
    
    
    Прости
    
    Любить по капле…
    Лучше ничего,
    Чем нищенкою жадными устами
    Срывать тайком
     с мольбою и слезами
    Обрывки чувств из сердца твоего.
    Уж лучше ничего,
     чем подавиться
    Недобрым словом,
     брошенным во след
    Любовь моя
     не может разделиться.
    Она одна мой негасимый свет
    Любить по капле? —
    Лучше гильотина!
    Во мне самой весь бурный океан.
    Зачем же мне
     болот мертвящих тина
    Иль буря,
     заточённая в стакан!
    
    
    
    Что нужно женщине
    
    Что нужно женщине? —
     Так мало:
    Чтоб просыпаясь по утрам,
    Она с улыбкою вставала,
    Вступая в день, как в светлый храм.
    Всего одно прикосновенье
    Любимой, любящей руки.
    И верить каждое мгновенье,
    Что эти руки ей близки.
    
    Милый друг,
    как мне дороги нежность рук.
    И звучанье негромких фраз
    всех на свете дороже.
    Милый друг,
    Как понятна мне боль разлук,
    Но она не остудит нас,
    Только счастье умножит
    
    Что нужно женщине? -
     Всего-то
    К ней обращённый нежный взгляд,
    Её встречающий с работы
    И дни, и годы все подряд.
    Читать усталыми глазами,
    Что не исчезла чистота,
    Не замечая, как с годами
    Всё увядает красота.
    
    Милый друг,
    как мне дороги нежность рук.
    И звучанье негромких фраз
    всех на свете дороже.
    Милый друг,
    Как понятна мне боль разлук,
    Но она не остудит нас,
    Только счастье умножит
    
    О, нужно женщине так мало! -
    Всего лишь несколько минут,
    Чтобы она не забывала
    О том, что любят её, ждут.
    Сияньем глаз своих счастливых
    Она вокруг всё озарит.
    Нет в мире женщин некрасивых,
    Ведь чудеса любовь творит!
    
    
    
    Веха любви
    
    Счастье — словно стрела,
    Что метнулась из лука.
    Вновь усталость пришла
    И вернулась разлука.
    
    Стук вагонных колёс
    И прощальное эхо…
    Но за горечью слёз
    Пожеланье успеха.
    
    Только шумный вокзал
    Помнит эти мгновенья.
    Только шумный вокзал
    Знает боль отдаленья.
    
    Но в дали голубой
    Рельсы словно сольются.
    Так и наши с тобой
    Две дороги сойдутся.
    
    Стук вагонных колёс
    И прощальное эхо -
    не предвестники гроз,
    А любви нашей веха.
    
    
    
    Огни большого города
    
    Огни большого города…
    Печальные огни.
    Всё то, что сердцу дорого
    Подковою согни.
    И накрепко, и наглухо
    К душе своей прибей.
    И день, и ночь без отдыха
    Люби, ласкай, лелей.
    Но бойся
     счастье трудное
    Однажды упустить.
    Златое, изумрудное…
    Его не оценить.
    
    Огни большого города…
    Тревожные огни.
    Дрожат они от холода.
    Одни с тобой. Одни.
    Не вьюгою, не стужею
    Рождён во мне озноб,
    А тем, что равнодушием
    Живой толкают в гроб.
    Убогие, незрячие
    Глумятся надо мной.
    О нет, уже не плачу я -
    То снится сон дурной.
    
    Огни большого города -
    Холодные огни.
    Как лезвием распороты
    Все нынешние дни.
    И кровь сочится струйками
    Иль свет в ночную тьму?
    С тревогами, разлуками
    Пришила я кайму
    На платье своё белое.
    Фатой служил мне сон.
    Но что же я наделала?! -
    Огонь со всех сторон…
    
    
    
    Твоё плечо
    
    Как хорошо,
     что в море тёмном,
    Крушащем в щепки корабли
    Надежд и судеб грозным штормом
    О скалы мрачные свои
    Есть остров
    Тихий и желанный,
    Где нет часов и нет минут,
    Где обитают мои тайны
    И там всегда меня поймут.
    Тот остров,
     где могу забыться
    И думать просто ни о чём.
    Тот остров,
     где спокойно спится, -
    Твоё надёжное плечо.
    
    
    
    ***
    
    Опять ты ушёл. Ну что же,
    Наверное, так суждено.
    С другою ты делишь ложе,
    Другую зовёшь женой.
    
    Но я и тому лишь рада,
    Что видеть тебя могу.
    Улыбка твоя — награда.
    Я в сердце её сберегу.
    
    По жизни промчусь в колеснице
    Царицею, не рабой.
    И буду твоей зарницей.
    А гром раздели с другой.
    
    
    
    
    Откровение
    
    Шампанским
     не залить мою печаль,
    Не приукрасить ресторанной скукой.
    Моя улыбка — тонкая вуаль.
    Под ней сосуд
     с моей сердечной мукой.
    
    Испей его сполна,
     хороший мой.
    Что смотришь исподлобья,
     брови хмуря, -
    Холодной неприступною скалой
    Ты был,
     когда во мне кипела буря.
    
    Когда в моей душе
     родился крик,
    Безумный крик
     разбуженной тигрицы,
    В тебе дремал беспомощный старик,
    Устало-равнодушный к взлёту птицы.
    
    А птица счастья
     так была близка.
    Она тебя крылом едва задела.
    Но ты скучал.
     И смертная тоска
    Уже твоей душою завладела.
    
    Очнись скорей!
     Не верь, что это сон,
    Мираж
     в твоей заброшенной пустыне.
    Ужели ты не слышишь горький стон,
    Что рвётся вопреки моей гордыне?
    
    Я каждый взгляд твой
     трепетно ловлю,
    От слов твоих теряюсь и бледнею.
    Прости за то,
     что я тебя люблю
    И что любить иначе
     не умею…
    
    
    
    Бумеранг
    
    Если когда-то в далёком пути
    Вдруг тебе станет уныло и больно,
    Знай — это ранят осколки любви
    Сердце твоё,
     возвращаясь невольно.
    
    Лёгкость, с которой разбита любовь,
    Станет, увы, непосильной поклажей.
    И по обрывкам двусмысленных снов
    Свой приговор прочитаешь однажды…
    
    Бумеранг! Это летит бумеранг.
    Словно Фортуны игра — бумеранг…
    Бумеранг! И от него не спастись.
    Кажется вся наша жизнь — бумеранг!
    
    Прошлых ошибок любовь не простит.
    В час роковой или час совершенства
    Ты, вознесённый как солнце в зенит,
    Вдруг ощутишь
     беззащитность младенца.
    
    Пот будет градом катиться со лба.
    Жаждой и зноем коварным измучен,
    Вспомнишь, как жалобно стыла раба…
    Тело безжизненно, голос беззвучен…
    
    Память,
     как птица ударит крылом,
    Вороном чёрным
     над степью взовьётся.
    Всё, что когда-то осталось в былом,
    Почтой небесной однажды вернётся.
    
    И отзовётся презрительный смех
    Жалобным стоном, слезою горючей.
    Чёрным, как пепел, покажется снег.
    Солнце закроется сизою тучей.
    
    Бумеранг! Это летит бумеранг.
    Словно Фортуны игра — бумеранг…
    Бумеранг! И от него не спастись.
    Кажется вся наша жизнь — бумеранг!
    
    
    
    Оборванная нить
    
    Когда в меня ты бросил первый камень
    И крикнул: "Это ведьма!" за спиной,
    Ты сам, своими сильными руками
    Разрушил светлый храм любви земной.
    Твой крик был разорвавшей воздух бомбой.
    Он всё смешал и всё перечеркнул.
    В мгновенье стала бешеной и злобной
    Толпа. И ты в неё меня толкнул…
    Что может быть страшнее той лавины,
    Чем ярость обезумевших людей!
    В меня летели камни, комья глины.
    И все кричали громче дикарей.
    Мне было больно. Как мне было больно!
    Казалось, ещё шаг, — и я умру.
    Уж ропот по толпе прошёл: "Довольно!
    Она и так скончается к утру".
    И слышала я вновь знакомый голос:
    "Постойте же, я просто пошутил!"
    Но рёв толпы — как движущийся поезд.
    Он голос этот робкий заглушил.
    А камни всё летели и летели.
    Вершился суд, назначенный судьбой.
    Но вдруг — старик, с трудом пробравшись к цели,
    Бесстрашно заслонил меня собой.
    Он крикнул "Перестаньте же, болваны!
    Какая это ведьма, чёрт возьми!
    Да люди вы иль глупые бараны,
    Коль можете невинную казнить?!"
    Он обнял моё раненое тело
    И прошептал "Волшебница моя…"
    Я видела сквозь слёзы как редела
    Толпа, чуть не убившая меня…
    Спаситель мой залечивал мне раны
    Две сотни дней и столько же ночей
    С такой любовью и с таким стараньем, -
    Не нужно было никаких врачей.
    А ты…Ты умолял меня вернуться,
    Рыдая: "Я не прав был. Я подлец".
    Как странно всё же нити судеб рвутся.
    Казалось, — нет конца. И вдруг — конец…
    А тот, кто заслонил меня от смерти,
    Он стал мне самым близким, тот старик.
    Не рвите же расспросами мне сердце.
    В нём сжаты до предела боль и крик…
    У подножия счастья
    
    "Эльбрус" в переводе на русский язык
    означает — "Гора счастья".
    
    Мне кажется ничуть уже не странным,
    Что счастье обитает здесь, в горах.
    Среди красот природы первозданной
    Становится неощутимым страх.
    И лишь восторг и радость от сознания,
    Что ты как птица — выше облаков.
    А пред тобой — великая Алания,
    Восставшая из зарослей веков.
    Да, только здесь,средь каменных каскадов
    И сказочных ущелий и долин,
    Средь шумных родников и водопадов
    Тот символ счастья — гордый исполин.
    Но я одна пришла к его подножью.
    И смотрит мне в глаза седой Эльбрус.
    А не возможно заслониться ложью
    И прятать за улыбку боль и грусть.
    Пускай мне одиноко, но не верится,
    Что я от счастья очень далека.
    Ведь у него два гребня, как два сердца,
    Скреплённые любовью на века.
    
    
    
     Расплата за любовь
    
    Катятся, катятся слёзы из глаз.
    Всё позади. Всё свершилось.
    Будто в душе огонёчек погас.
    Что-то внутри обломилось…
    Не понимая ещё до конца
    В чём её грех перед Богом,
    Шла она, не поднимая лица
    И размышляя о многом…
    
    А за спиною остался роддом
    И не рождённый ребёнок.
    Он будет сниться ей часто потом.
    Лёд заблуждения тонок.
    Как за красивостью пламенных фраз
    Не разглядела обмана?
    Катятся, катятся слёзы из глаз.
    Ноет сердечная рана.
    
    
    
    Я всё равно тебя дождусь
    
    Я всё равно тебя дождусь,
    Ведь мы не встретиться не можем.
    К тебе на край земли помчусь.
    Две половинки вместе сложим.
    Я всё равно тебя дождусь.
    Пусть дни и годы ожиданий
    Несут в себе печаль и грусть
    И боль бесчисленных страданий.
    Но среди волн душевных мук
    Я верю, ты меня услышишь.
    И разбивая лёд разлук,
    Однажды, может быть, напишешь…
    Я всё равно тебя дождусь.
    И ожиданием распята,
    Над морем судеб вознесусь,
    В свою звезду поверив свято.
    Я всё равно тебя дождусь.
    Столетья сменятся как платья…
    На Землю грешную вернусь,
    Чтоб заключить тебя в объятья.
    
    Я всё равно тебя дождусь…
    
    
    
    ***
    
    Лишь горстка писем на полу…
    Они рассыпались случайно.
    Упав соломой на золу,
    Огнём прошлась по сердцу тайна.
    
    Мгновенно вспыхнув, как свеча,
    Я письма быстро собирала.
    А сердце прыгало, стуча:
    "Последний бой ты проиграла!"
    
    Я проиграла. Но не бой,
    А, может быть, гораздо больше…
    Непокорённая судьбой,
    Порвала нити там, где тоньше.
    
    Сожгла мосты, закрыв пути
    Назад, где прошлое осталось.
    И прошептала лишь: "Прости".
    Любовь ли это или жалость?…
    
    
    
    Русалочка
    
    Не по взмаху волшебной палочки
    Всё сбывалось, как ты желал.
    Просто рядом была Русалочка,
    Только ты её не узнал.
    
    За тобою незримо следуя,
    Заслоняла тебя от бед.
    Улыбалась, того не ведая,
    Что не быть ей с тобой навек.
    
    Русалочка — это море шумит.
    Русалочка — это сердце щемит.
    Русалочка — на земле нет любви светлей.
    Любимые, берегите своих русалочек,
    Не теряйте своих русалочек
    В лабиринтах безумных дней.
    
    И когда со слезой непрошеной
    Вдруг узнала, что ты — с другой,
    Не упала травинкой скошенной,
    Стала радугой над рекой.
    
    Навсегда покидая судьбу твою,
    Так хотела она успеть
    Подарить тебе песню грустную,
    Красоту твою в них воспеть.
    
    Не по взмаху волшебной палочки
    Всё сбывалось, как ты желал,
    Просто рядом была Русалочка,
    Жаль, что ты её не узнал.
    
    Берегла тебя от усталости,
    Долго твой озаряя путь,
    Потерял ты свою Русалочку.
    И её уже не вернуть…
    
    Русалочка — это море шумит.
    Русалочка — это сердце щемит.
    Русалочка — на земле нет любви светлей.
    Любимые, берегите своих русалочек,
    Не теряйте своих русалочек
    В лабиринтах безумных дней.
    
    
    
    Предчувствие любви
    
    Ещё не сказаны слова,
    Что обожгут внезапной страстью,
    И не звучат колокола
    Навстречу радостному счастью.
    
    Но искрой, вспыхнувшей во тьме,
    Пронёсся мимо рой событий.
    И что-то вздрогнуло во мне,
    Попав в клубок незримых нитей.
    
    Ещё не встретились глаза
    В одном томительном желанье,
    Салютом огненным гроза
    Не возвестила о венчанье.
    
    Но как подснежник на снегу
    Забилось сердце частой дрожью.
    Я поняла, что побегу
    К своей любви по бездорожью…
    
    Но кто сценарий написал
    Для двух влюблённых,
     двух актёров?
    И для меня нарисовал
    Картины счастья, о которых
    Ещё не знает даже он,
    Кто в этот миг
     предстал пред взором,
    Мой дорогой Наполеон,
    Что завоюет мир мой скоро…
    
    
    
    Последнее свидание
    
    Обними меня, милый
     до боли в груди.
    Поцелуй ещё раз.
     А теперь уходи…
    
    
    
    Отрывки из "Соломбо"
    
    
     В палатке
    
    "Иди же ко мне, дорогая, не бойся.
    Я был лишь солдатом,
     наёмником в войске.
    Но дерзкий твой взгляд
     я не в силах был снесть.
    И мною владела лишь страшная месть.
    Сокровища, земли меня не влекли
    Так сильно, как юные плечитвои…
    
    Я бьюсь как фанатик у стен Карфагена,
    Готов уничтожить, стереть его стены,
    Чтоб вырвать из них
     твой божественный стан,
    Прильнуть на мгновенье
     к желанным устам.
    
    И вот ты пришла. Только я не сумею
    Тебя отпустить, мою добрую фею.
    Ты хочешь исчезнуть, отнявши заимф?
    Возьми же его! И меня с ним возьми.
    
    На остров с тобой мы вдвоём поплывём,
    Где нет никого. Я там буду царём…
    
    О, сколько провёл я бессонных ночей,
    Не видя в разлуке любимых очей!"
    Он, бледный, рыдая, шептал ей
     "Прости…
    Останься со мною. Что хочешь проси."
    
    Мато возбуждённый стоял на коленях,
    От близости тела любимой хмелея …
    Слова будто ветер летели легко.
    К нему Соломбо непонятно влекло.
    И гнев на солдата был словно разорван…
    И девушка слабла от грешного зова…
    
    Мато вдруг в порыве её притянул
    И бросив на ложе, за ступни рванул.
    О, Молох, зачем ты сжигаешь меня?
    Но крик
     захлебнулся в объятьях огня...
    
    
    
    Казнь
    
    
    Любовь не подвластна законам
     земным.
    Она подчиняется силам иным.
    
    Безмерная радость вошла
     в Карфаген:
    Кочевники изгнаны, вождь их
     взят в плен.
    И в городе новая жизнь начиналась
    С царём Нумидийским в тот день
     обвенчалась
    Любимая дочка царя Гамилькара,
    Что снова народу вернула заимф -
    Великой богини Танит покрывало.
    Вознёсши красавицу до божества,
    Народ дожидался её появления…
    Но вот наконец зародилось движение,
    Что стало началом всего торжества:
    Жрецы и старейшины, прочая знать
    Процессией медленной,
     двигаясь шагом,
    Вставали вдоль храма
     белеющим рядом,
    Застыв изваяньями средь колоннад.
    Рабы Соломбо на носилках несли
    Под звуки кимвалы и тамбурины.
    А реки народа текли и текли,
    Встречая с восторгом пурур
     балдахина…
    У ног Соломбо были толпы народа,
    А сверху — лазурь из небесного свода.
    Вдали — беспредельное синее море.
    А сбоку — провинции, пашни и горы…
    Она всем казалась душой Карфагена,
    И будто Танит,
     недоступной, священной,
    Прекрасной в сверкании звёзд
     и камней,
    Играющих в свете янтарных лучей…
    Всю ночь продолжался б
     невиданный пир
    Под гимны игравших
     торжественно лир…
    Вот стало к закату светило спускаться.
    И месяца серп начинал появляться.
    Но вздрогнув на скрип, Соломбо
     оглянулась.
    И следуя взору, толпа повернулась.
    Темницы тяжёлая дверь отворилась,
    В просвете фигура Мато появилась.
    Стоял он, похожий на дикого зверя,
    Обросший, огромный,
     немного растерян…
    В мгновенье спустился
     с высоких ступеней
    И канул в ревущую бешено пену…
    Мато, раздираемый местью людей
    За то, что святилище их осквернил,
    За то, что последним из варваров был,
    Спешил на свиданье к любимой своей.
    Сквозь пытки и строй
     разъярённой толпы,
    Истерзанный весь,
     перепачканный смрадом,
    Он падал, вставал, продолжая идти,
    Пытаясь найти лишь любимую
     взглядом
    Но как далеко до неё! И нет сил.
    Две улицы надо пройти,через рынок,
    Где каждый из метров -
     вместилище пыток…
    О небо, зачем он её полюбил!
    
    Застыв возле самого края террасы,
    До боли руками сжимая перила,
    Свой взгляд устремив
     на кровавую массу,
    Глазами с Мато Соломбо говорила:
    "За что же, любимый, тебе эта мука!
    И где же теперь
     твои сильные руки?.."
    И вновь пред глазами
     предстала палатка,
    Куда она ночью пробралась
     украдкой,
    Чтоб там покрывало богини украсть.
    И эта безумная дикая страсть…
    Глаза у Мато полыхали пожаром.
    Он всё же дошёл до неё и упал.
    И жрец подоспевший
     сверкнувшим кинжалом
    Рассёк его грудь,
     вырвал сердце и встал.
    И красное сердце в руках человека
    Ещё трепетало над сумрачной бездной.
    А солнце садилось и медленно блекло
    И падало в море, и вскоре исчезло…
    Тогда огласилось всё
     радостным криком.
    Кипел Карфаген, вся округа гудела.
    Но в этом безумном веселье
     великом
    Одна Соломбо
     лишь бессильно бледнела…
    
    Жених, опьянённый победой такой,
    Испил за невесту из чаши златой
    И обнял любимую в знак обладанья.
    А девушка никла, теряя сознанье…
    Подняв свою чашу,
     к губам поднесла.
    И тотчас упала. И в миг умерла.
    То волей господней свершилася кара,
    Обрушившись с неба
     на дочь Гамилькара.
    Того, кто коснулся заимфа рукой,
    Ждёт сон непробудный,
     ждёт вечный покой…
    
    
    
    
    
    Снежный король
    
    Холодное сердце,
     мой "снежный король",
    Сыграл ты в судьбе моей
     странную роль.
    Запомнится мне
     навсегда твой урок.
    Понять что-то важное ты мне помог.
    С тобой лишь узнала
     что жить без огня
    Уже не смогу я ни ночи, ни дня.
    Когда холодеет душа без любви,
    Всех ангелов хоть на подмогу зови,
    Воспользуйся чарами
     и ворожбой,
    Но быть не смогу уже больше
     с тобой.
    Мой "снежный король",
     я тебя не виню.
    Прощай, не надейся,
     что вновь позвоню.
    
    
    
     Правда и ложь
    
    Вместе с горошком града
    В окна стучится дождь.
    Горькой бывает правда.
    Сладкой бывает ложь.
    
    Ещё вчера мне о любви ты говорил,
    Ещё вчера цветы осенние дарил.
    Ну а сегодня и не смотришь на меня.
    И убегаешь, словно от огня,
    Как будто от огня…
    
    Мне объяснять не надо,
    Где ты, куда пропал.
    Знаешь, я даже рада,
    Ты ведь не идеал.
    
    Не будешь больше о любви
     мне говорить,
    Не будешь мне
     цветы осеннние дарить.
    И позабуду я легко тот день и час,
    Когда звучала музыка для нас.
    Звучала лишь для нас…
    
    Синюю незабудку
    Околдовал мороз.
    Жаль, что простую шутку
    Я приняла всерьёз.
    
    Зачем вчера мне о любви ты говорил,
    Зачем вчера цветы осенние дарил,
    Зачем поверила в красивый твой обман,
    Расстаявший, как утренний туман,
    Как утренний туман…
    
    
    
    
    Вызов судьбе
    
    Я не встречалась с графом Калиостро.
    Зато знакома с картами Таро.
    Судьба сыграла шутку. Болью острой
    Тоска вонзилась прямо под ребро.
    
    Ну что ж, сыграем! Нынче я в ударе.
    Пусть будет так —
     "иль пан, или пропал"!
    Внутри то всё горит, как на пожаре,
    То закипает, как девятый вал.
    
    Сомненья нет, нет жалости и страха.
    Я жизнь сегодня ставлю на "зеро".
    Душа моя — мечтательная птаха
    Покинет землю, обронив перо…
    
    А если повезёт вдруг, — не заплачу,
    Приму с улыбкой радостную весть,
    Скажу друзьям:
     "Что ж, выпьем за удачу!
    За то, что Бог на свете
     всё же есть!"
    
    
    
    
    Сухая земля
    
    "Сухой землёй" в Узбекистане
    называют людей, которые
    близко к сердцу принимают
    боль и несчастья других."
    
    Мне сказали однажды:
    "Ты — "сухая земля".
    Жить, тревожась о каждом
    В наше время нельзя.
    
    Боль чужая безмерна.
    Может сильно обжечь".
    Это, видимо, верно, -
    Всех несчастий не счесть.
    
    Только если закрою
    Душу я от невзгод,
    То трясиной покроюсь,
    Стану топью болот.
    
    Пусть сгорю я до срока,
    Став обычной золой,
    Мне ведь надо немного -
    Быть сухою землёй.
    
    
    
    
    Степь
    
    О, степь моя, заветный островок!
    От шума городского и бетона
    Укрой меня, отрадный уголок,
    В траве, горячим солнце опалённой.
    
    Дозволь уткнуться в грудь твою лицом.
    Тоска пусть от души моей отхлынет.
    Утешь меня иль сладким чабрецом
    Иль терпким, горьким запахом полыни.
    
    Одень, прошу, весенний свой наряд,
    Расшитый диким маком до предгорья,
    Пусть пламенем бездымным возгорят
    Просторы малахитового моря…
    
    Люблю, когда сияют бугорки
    Под летним солнцем золотом овсюга.
    И кажется, что это огоньки
    Волшебные рассыпались повсюду…
    
    Но и когда, укутавшись в туман,
    Ты выцветшее платье одеваешь,
    И рвёт его неистовый буран, -
    Ты и тогда прекрасною бываешь.
    
    И смотрят на тебя вершины гор
    Ревниво и задумчиво веками,
    Влюблённые до слёз в степной простор
    С его шальными, буйными ветрами.
    
    И беркут неустанно сторожит
    Твои неколебимые границы.
    Порою, ястреб высоко кружит,
    Высматривая, чем же поживиться…
    
    О, милая, задумчивая степь!
    Напрасно говорят, что ты безмолвна.
    Я слышала, как ты умеешь петь,
    Весенними ветрами ширь наполнив.
    
    И каждый твой курган в себе хранит
    Доныне неизведанную тайну.
    Какой-то удивительный магнит
    Меня к тебе необъяснимо тянет…
    
    
    
    
    
    
    Ничей
    
    "Тётенька, возьми меня отсюда,
    Мне здесь плохо, тётенька, возьми!"
    "Погоди, малыш, слезай оттуда.
    Осторожно, вниз не соскользни!"
    
    Он стоял в распахнутом окошке,
    Как птенец, готовый улететь.
    И ещё, ещё б совсем немножко…
    Мне так страшно стало вверх смотреть…
    
    Он тянул доверчиво ручонки,
    А из глаз бежали ручейки.
    Маленький, беспомощный мальчонка
    На границе гибели почти…
    А внизу, под стенами больницы
    Я его просила: "Ты не плачь!
    Раз болеешь, надо подлечиться,
    Ведь тебе добра желает врач.
    Слез? Вот молодец. Садись в кроватку.
    Мама после смены прибежит,
    Принесёт печенье, шоколадку,
    Только ты немного подожди".
    И тогда
    Страшней раскатов грома
    Прозвучали детские слова:
    "Тётенька, так он ведь из детдома, -
    Девочки возникла голова.
    Он давно лежит уже в больнице,
    Я слыхала это от врачей.
    Нам приносят разные гостинцы,
    А к нему не ходят. Он ничей"…
    Он ничей! -
    Как выстрел из окошка,
    Что поднял испуганных грачей.
    И неслось безжалостно над крошкой:
    "Он ничей!
     Ничей! Ничей! Ничей!"
    Нет войны. Нет голода, разрухи,
    Нет от бомб растерзанной страны.
    И давно уже не режет слуха
    Весть о том, что нет в живых родни.
    И малыш…который кем-то брошен…
    В этом мирном мире! И ничей!
    Где же та, под чьим он сердцем ношен?
    Спит спокойно в бархате ночей?
    Пусть же этот крик её разбудит
    И как будто молнией пронзит:
    "Мамочка, возьми меня отсюда!
    Мне здесь плохо, мамочка, возьми!"
    
    
    
    Птенцы
    
    Такие неуклюжие комочки
    Пищат бессильно где-то в вышине.
    И звонкие по-детски голосочки
    Звучат нескладной песней в тишине…
    
    Они, ещё не знавшие полёта,
    Падений первых и внезапных бурь,
    Как будто в ожидании чего-то
    Глядят с тоской в небесную лазурь.
    
    И безобидней божией коровки
    Мне кажутся пушистые птенцы.
    прелестны их вертлявые головки,
    А души так наивны и чисты…
    
    Но стоит им немного опериться
    И крыльями уверенно взмахнуть,
    Они, как подобает гордой птице,
    Начнут искать
     единственный свой путь.
    Их будут звать небесные долины,
    Где можно вечность
     крыльями пронзить,
    И гордые седые исполины
    Своей оогромной тенью заслонить,
    Где можно задохнуться от свободы,
    Над миром неприкаянно паря,
    И раздвигать, как ставни окон, своды,
    Чтоб хлынула со всех сторон заря…
    
    Но может быть и хищные повадки
    К погоне жадной будут их взывать.
    Покажется им запах крови сладким,
    Захочется терзать, губить, клевать.
    
    А новых жертв обглоданные кости
    Войдут, увы, в обычный ритуал…
    Я помню искажённые от злости
    Улыбки, превращённые в оскал.
    
    Кто знает, как сердца их отзовутся
    На зов зловещий и на солнца свет.
    Одни — уже сейчас к высотам рвутся,
    К великим целям, а другие нет…
    
    Они птенцы. Покой их охраняют
    И сладкий сон вершины мудрых гор,
    Во взгляде дерзком чаще замечая
    Пронзительный, уже орлиный взор.
    
    
    
    
    Не умирай
    
     Д.Маркину
    О, как понятен мне крик безутешный,
    Будто-бы с кровью слетевший с пера,
    В строчку спрессованный болью сердечной:
    "Милый сыночек, не умирай!"
    
    Всё это было. Больничные стены…
    Трубку сжимающий крохотный рот…
    В синих разводах, как ниточки, вены…
    Переливанье, укол кислород…
    
    Страшно качаться на лезвие бритвы,
    Жизни ловя ускользающий край.
    И повторять как слова из молитвы:
    "Доченька, милая, не умирай!"
    
    Было…
     пещерный бесхитростный жемчуг,
    Рядом лица дорогого овал,
    Губы, что нежно и ласково шепчут
    Мне: "До свиданья".
     Прощанье. Обвал…
    Только лишь
     струйка застывшая крови…
    Всё бесполезно — стирай, не стирай…
    Крик не расправит сведённые брови:
    "Милый, прошу тебя, не умирай!"…
    
    Мама болеет. Тяжёлые хрипы
    Свистом и скрипом терзают мой слух.
    Я отпою её чаем из липы,
    Стану прозрачной сама, словно дух.
    
    Пусть в мои волосы проседь пробьётся.
    Буду сидеть над больной до утра.
    Но как же долго болезнь не сдаётся!
    Мамочка, милая, не умирай!
    
    О, как понятен мне крик безутешный,
    Сорванный с тысяч встревоженных уст:
    "Жизнь да не станет нам адом кромешным!
    Мир многоликий не должен быть пуст!"
    
    Я ничего не молила у Бога.
    Разве мне нужен заоблачный Рай?
    Слышишь, Земля, мне ведь надо немного, -
    Очень прошу тебя, не умирай!
    
    
    
    В величественном
     блеске куполов
    
    Люблю свой край,
     старинную Коломну.
    Историей российскою горжусь.
    На стен кремлёвских строгую корону
    Гляжу с восторгом и не нагляжусь.
    
    В изяществе церквушек и соборов,
    В величественном блеске куполов
    И в башнях колокольных, из которых
    Веками лился звон колоколов,
    Мне видятся великие сраженья
    И отблеск замечательных побед,
    Великих битв немое отраженье, -
    Истории застывший в камне след.
    
    Была Коломна твердью и заслоном
    От всех врагов, стремящихся к Москве.
    Не раз округа оглашалась стоном,
    Кровавая вода текла в Оке.
    
    Не раз на бой коломенцы вставали
    Преградой мощной на пути Орды.
    И варвары нещадно оставляли
    От города руины, пепел, дым…
    
    Но дух бунтарский русского народа
    Не мог терпеть позорных кандалов.
    За то, чтоб птицей вырвалась свобода,
    Немало было сложено голов.
    
    Клубилась пыль на Поле Куликовом.
    Земля дрожала, кровь рекой лилась. -
    То был удар смертельный по оковам,
    Но та победа дорого далась.
    
    И словно гимн великому сраженью
    За речкой, где когда-то был пустырь,
    Как лебедь белокрылый выгнул шею, -
    Бобреневский вознёсся монастырь.
    
    
    
    
    Россияне
    
    То росинок холодных сиянье
    И раскаты гремучих громов
    В слове тихом, как вздох —
     "россияне",
    И горячем, как сотни костров.
    
    В нём смешались и удаль степная
    И степенная мудрость лесов.
    В нём простор без конца и без края
    И разливы хмельных голосов…
    
    Россияне — дубы вековые.
    Стан их крепок, упруг, словно сталь.
    То священной земли часовые.
    Взор их светел и чист, как хрусталь.
    
    Это имя от века до века
    Твёрдость тела и духа хранит.
    В нём великий огонь человека
    И рассудка холодный гранит.
    
    В нём такая кипучая сила,
    Что ничем её не удержать.
    Лишь такая страна, как Россия
    Сыновей таких может рожать.
    
    Только матушка наша Россия
    Приласкает, утешит, простит.
    Как печальная Дева-Мария
    О судьбе нашей трудной скорбит.
    
    Провожая на крест и на плаху
    Самых лучших своих сыновей,
    Лишь слезою омочит рубаху
    В материнской молитве своей.
    
    Но ни слова проклятья тирану,
    Озверевшей толпе, палачу.
    Вновь Отчизны кровавую рану
    Своим любящим сердцем лечу.
    
    Да, конечно, есть страны богаче,
    Современнее или теплей.
    Но Россия моя даже в плаче
    Всех прекрасней, любимей, родней.
    
    
    
    
    Гром
    
    Что стало с вами, братья, россияне?
    Кто смог так ваши души опоить?
    Ужель под чужеземным одеяньем
    И сердце стало чуждо говорить?
    Ужель оно молчит и не заплачет
    От вида умирающей земли? -
    Мужчина русский в балахоне пляшет…
    Неужто разум так ему велит?
    
    Когда вокруг так много лжи и боли,
    Так много беззащитных и слепых,
    Вы раздаёте праведные роли,
    И прячетесь за ликами святых…
    
    Так проще, так надёжнее, спокойней.
    Казалось, в чём вас можно упрекнуть? -
    Вы не были и рядом с жуткой бойней.
    У вас у всех прямой и гладкий путь:
    Спастись, подняться к Богу после смерти,
    В заветные ворота постучать.
    Но знаете ли вы, как ждут вас черти,
    Чтоб слышать, как вы будете кричать!
    
    Не верите? Не слышали вы Бога,
    Когда будил он чёрствые сердца.
    Вы гнали прочь от своего порога
    Просящего о помощи Отца.
    
    И вы, голубоглазые мужчины,
    Утратив силу, мужество и стать,
    Вдруг стали на пуанты балерины.
    Аплодисменты! Вас и не узнать!
    Вы в умопомрачительном балете
    Забылись, как гусары на пиру.
    Попались в обольстительные сети,
    Прикрывшись Божьей славою в миру.
    Один себя назвал сахаджи-йогом,-
    Проблемы забивает каблуком.
    Другой,- он православный перед Богом,
    Любовь свою доказывает лбом…
    
    Отвешивая тщательно поклоны,
    Усердно перекрещивая лоб,
    Вы всё же нарушаете законы,
    Наращивая святость, словно зоб.
    А в это время матушку-Россию
    Уже почти продали с молотка.
    И дети нынче, зная "анемию",
    Забыли вкус и запах молока…
    Когда сестёр насилуют, терзают,
    И братьев убивают дикари,
    А старики от страха умирают,
    Не встретив светлой утренней зари,
    Когда чернее чёрного чернила
    Разлилась тьма по матушке-земле…
    Ответьте же, да где мужская сила,
    Что утонуть не даст во тьме и зле?
    
    За детским плачем слышу:
     "Слава Богу!" -
    Молитвы нескончаемый поток.
    За стоном женским вижу не подмогу,
    А чуждых мантр необъяснимый слог…
    Несётся: " Харе Кришна, харе-харе…"
    А между тем Россию продают
    Как девку на бессовестном базаре,
    Когда мужчины славицу поют.
    Иль с красными безумными глазами
    Ласкают нежно горла "пузырей"…
    Как клячу хлещет Родину вожжами
    Разнузданная свора упырей
    Под мерный говорок: "Ещё налей…"
    
    А на Москву прищурившимся глазом
    Уже монгол косится из-за гор.
    И хитро улыбаясь богомазам,
    Приветствует молитв нестройный хор.
    Ему приятны смуты и раздоры.
    Он помнит время Золотой Орды.
    Мы имя Бога растащили в норы.
    Но так недалеко и до беды.
    
    Уйти от жизни, — это ль путь достойный?
    Творящим быть труднее во сто крат.
    Вы молитесь… но не утихли войны.
    И каждый, каждый в этом виноват.
    Понять друг друга вовсе не желая,
    Прийти на помощь другу иль врагу,
    Мечтаете о сладкой жизни Рая,
    Боясь реки, сидя на берегу…
    
    Мужи России, доблестное племя!
    Есть долг великий — справиться со злом.
    Пора сразиться с тьмой. Настало время.-
    Господь стучится в двери, словно гром!
    Спасайте нашу матушку-Россию,
    Не дайте разгромить и растоптать!
    Закройте веки вурдалаку-Вию.
    Мужчины, просыпайтесь! Хватит спать!
    
    
    
    Страшный суд
    
    Плачьте убогие! Смейтесь достойные.-
    Час долгожданный настал.
    Нынче воскресли погибшие воины.
    Времени вспыхнул кристалл…
    
    Смотрят сурово на землю холодную
    В предвосхищеньи огня.
    Светит Христос им звездой путеводною
    В горьком безмолвье скорбя.
    
    Плачьте от счастья, избранники Божии,
    Вас не коснётся сей суд.
    Все ж остальные, что грех преумножили,
    В чрево земное уйдут
    Что ж вы не рады,
     ведь сбылось пророчество,
    Сбросив оковы веков.
    
    …Ждёт испытание на одиночество
    всех уцелевших сынов…
    
    
    
    
    Урок продолжается
    
    Пусть мне школа
     лишь только снится,
    Не закончился мой урок.
    Я по-прежнему, ученица.
    Мой учитель и мудр, и строг.
    Но предметы сейчас сложнее…
    Хоть осваивать их не лень,
    Не всегда результат сложения
    Отличается от нулей.
    Сердцем пишется утвержденье,
    Что Ньютон был и прав и нет,
    Ведь сильнейшее притяженье -
    Притяженье родимых мест.
    Отвергаются все константы
    Под напором Событий, дней.
    Жизнь диктует свои диктанты,
    Всех написанных мной трудней.
    Только истинна теорема,
    Что доказана жизнью всей:
    Вечный двигатель — это время,
    И летит оно всё быстрей.
    
    
    
    
    Зеркало времени
     Е.Кирсанову
    
    Он не умер. Он снова живой!
    В горле ком. Говорить невозможно.
    Пахнет воздух весенней листвой.
    Пахнет веточка пылью дорожной.
    
    Ветви дерева будут расти.
    Те, что выше — сильней и моложе.
    Если я обозналась, прости.
    Просто сын и отец так похожи…
    
    В каждом жесте, манере читать…
    Даже голос, — оттенки, звучанье…
    Я могу бесконечно листать
    Книгу памяти, воспоминанье…
    
    И такой же наклон головы,
    Очень милый, знакомый до боли.
    Наши прадеды были правы:
    Счастье — синяя птица на воле.
    
    Счастье можно поймать лишь на миг,
    Посадив его в клетку земную.
    Но издав свой пронзительный крик,
    Улетит оно в сказку иную.
    
    Так и мы. Лишь тогда узнаём
    Своё счастье, когда потеряем.
    Песни новые хором поём.
    Платья модные вновь примеряем.
    
    Вроде всё хорошо. Только нет
    Синей птицы. Она упорхнула.
    В сердце только оставила след
    И как будто иголкой кольнуло
    
    Оттого, что случайно мой взгляд
    Вдруг споткнулся на ветке осины.
    Он ушёл. Но вернулся назад,
    Отразившись, как в зеркале, в сыне.
    
    
    
    
    
    Муки творчества
    
    Когда стихи приходят — это мука.
    Терзают даже по ночам слова.
    И в поисках особенного звука
    Идёт порою кругом голова…
    
    Но слово, что уже запало в душу
    И требует, чтоб вылиться в стихи,
    Оно тоской необъяснимой сушит,
    Поскольку строчки вялы и плохи.
    
    И лишь когда,
     как искра мысль метнётся
    в никем ещё не тронутый простор,
    И там как будто пламенем займётся, -
    Мгновенье дарит сдержанный восторг.
    
    И страшно, если мысли вдруг уходят,
    И душу заполняет пустота,
    И зёрна слов, засохнув, не восходят, -
    Бесплодная их душит немота…
    
    О, это неуютное молчанье,
    Мешающее в полной мере жить!
    Порой уже доходишь до отчаянья,
    Не в силах ничего уже сложить.
    
    И если в этот миг, как озаренье,
    Мелькнёт случайно нужная строка,
    Тогда опять, почти до одуренья
    Терзаться будешь, мучиться, пока
    
    С листка вконец исписанной бумаги,
    Из строчек, перечёркнутых не раз,
    Как будто сквозь скрестившиеся шпаги,
    Не просочится струйка свежих фраз.
    
    
    
    
    Дождь
    
    Нити протянуты с неба на землю.
    Мокрый асфальт задышал чистотой.
    Лужи запели звенящею трелью.
    Мечутся змейки гурьбою златой…
    
    Нынче земля сочетается с небом.
    Накрепко сшиты они до утра.
    Дождь обернётся целительным хлебом.
    Таинство влаги — святая пора!
    
    
    
    Воспоминание о будущем
    
    Безликая пустыня рассыпалась песком
    Средь каменных громад.
    Пейзаж до помраченья разума знаком.
    Ему я даже рад.
    
    Я где-то уже видел бескрайние моря,
    Где не было воды.
    Там синими осколками холодно горя,
    Прищуривались льды…
    
    И чем-то очень близким
     казался мне бархан
    И кактус, ростом в куст.
    Я видел сквозь него сугробы и буран.
    И слышал снежный хруст.
    
    И вспомнил. Это было,
     пожалуй, не со мной,
    И много лет спустя…
    Там льды стояли колкой,
     незыблемой стеной,
    И падал снег, блестя.
    
    Зачем же надо помнить,
     что было не со мной
    В п-тысячном году?
    И где ты, не рождённый,
     великий мальчик Ной,
    В Раю или аду?
    
    
    
    Колючка
    
    Каждый раз натыкаюсь на иглы,
    Протянув к ней доверчиво руку.
    Жалят больно уколы.
    Колючка злится.
    Вопреки же, казалось, рассудку,
    Опыт свой повторяю. Постигла
    Та же участь. Доколе
    Война продлится?
    Но получая уколы, я не кричу от боли.
    Каждый укол — наука.
    Это закалка воли.
    
    
    
    
    Очищение
    
    Ах, с какою гордыней смотрела
    На уродцев и нищих душа,
    Что попала в приличное тело
    И жила в нём, как тень, не спеша.
    Ненавидела грязь и вскипала,
    Если видела в чём-то порок.
    Но однажды в ловушку попала
    На казавшийся вечностью срок.
    До крови разбивалась о стены
    И молила её пощадить.
    И в отчаянье резала вены,
    Ни чего не умея простить.
    И когда, обессилев, упала,
    Разучившись кричать и стонать,
    То очищенной вновь восстала.
    А гордыню смогла растоптать.
    И она полюбила уродца,
    Дурака, подлеца, палача.
    
    Лишь испив из святого колодца,
    Загорится душа, как свеча.
    
    
    
    
    Запредельное
    
    Странная мной овладела истома.
    Грусть и печаль вдруг заполнили дом.
    Чьей-то неистовой силой влекома,
    Я растворяюсь в пространстве пустом.
    
    Слившись с каким-то потоком движенья
    И превратившись в ничто, я лечу.
    Словно пронзённая розовым током,
    Всем существом потянувшись к лучу.
    
    И восхищаясь свечением красок,
    Вспыхнувших радугой в чистой воде,
    Я понимаю, что это набросок
    Общей картины, царящей везде:
    
    Семь разноцветных полосок горящих,
    Семь оживающих звуков, семь нот, -
    Это гармония волн восходящих.
    В мире гармонии сердце поёт.
    
    Ауры, чакры и формула света, -
    Всё ощутимо присутствует здесь.
    Не за семью же печатями где-то
    Мир, что не познан, незрим, но он есть!
    
    В чёрной, ещё не разложенной краске,
    Может быть скрыты семь смертных грехов?
    В темень вступающий не без опаски,
    Я — человек выхожу из оков.
    
    И запредельное видеть желаю,
    Чувствовать, верить, и знать, и любить.
    Волны свои я в эфир посылаю,
    Чтобы открыться, и слиться, и быть!
    
    Что за незримою мнимой чертою,
    "Плюс" или "минус", а, может, "нейтраль"?
    К звёздам сияющим сердце открою
    И загляну в беспредельную даль.
    
    Там за пылающим огненным диском
    Можно увидеть и радугу тьмы.
    Как не мечтать о далёком и близком,
    Том, чем ещё не наполнены мы?
    Сумрачно. Зябко. Таинственно. Странно.
    Словно магнит неизвестность манит.
    только ответ мне доносится: "Рано!
    Нужно сначала себя изменить.
    
    Если захочешь открыть эту дверцу,
    К тайне из тайн прикоснуться на миг, -
    Чистым и светлым храни своё сердце,
    Только тогда ощутищь её лик.
    
    Не испугайся. Прими, словно Бога,
    Истину: чёрное с белым — одно.
    Только нелёгкая это дорога,
    Где лишь немногим пройти суждено.
    
    
    
    
    Ржавчина
    
    Не хочу сквозь замочную скважину
    Наблюдать откровенный интим.
    И плевать мне, что важные граждане
    Голосуют с трибун: "Мы хотим!"
    
    Я пресытилась рано корридами
    И горами растерзанных тел…
    За чернухой, рекламами, спидами
    Мир как будто и сам помертвел…
    
    Я не спорю о вкусах с невеждами.
    Даже если одна на весь мир
    Со своими останусь надеждами, -
    Обойду чумовой этот пир.
    
    Не хочу сквозь замочную скважину
    Наблюдать за агонией душ.
    До сих пор соскребаю как ржавчину
    На подкорке застрявшую чушь.
    
    
    
    
    
    
    
    Не сотвори себе кумира
    
    Не сотвори себе кумира,
    Не будь рабом чужих идей.
    Придя из огненного мира
    В страну иллюзий и людей,
    
    Не предавай его забвенью.
    Средь лжи, соблазнов, разных пут,
    Не стань доверчивой мишенью
    Для мыслей, ищущих приют,
    
    Что бьют повсюду без прицела.
    Слова летят, как звёздный дождь,
    Иль обвивают, как омела,
    Тогда не сразу и поймёшь,
    
    Что ты попал уж в чьи-то сети.
    И нет желания уйти.
    И станешь в клетке петь о лете
    И пышной гордостью цвести.
    
    Мы так устроены, — что делать,
    Всё ищем света там, где тьма.
    Хотя все истины умело
    Нам открывает жизнь сама.
    
    Но замыкаемся в скорлупки,
    Обёртки, панцири, лари,
    И просветлённые голубки
    И деспотичные цари.
    
    И отыскав себе кумиров,
    Стремимся души им отдать
    И с рвенье лучших ювелиров
    Себя под них полировать…
    
    Зачем? Для всех сияют звёзды.
    И свет их льётся сквозь века.
    И есть любовь. Она — как воздух.
    И жизни полная река.
    
    И есть душа. Зачем ей клетка,
    Когда велик её полёт?
    Фортуны крутится рулетка.
    И предъявляет новый счёт…
    
    
    
    Сомнения
    
    Ростки предательских сомнений
    Всегда летят за мною вслед.
    И поднимаются как тени.
    И опускаются на свет.
    
    И там, где кажется всё ясно,
    Уже не ясно ничего.
    Где цвет вчера казался красным,
    Сегодня уж черным-черно.
    
    Сомненья — благо ли в дороге,
    Когда торопишься вперёд.
    Где мысль присутствует о Боге,
    Сомненья глупые не в счёт.
    
    Но взор — не призрак полусонный.
    Он успевает всё кругом.
    Неделикатный и нескромный
    Он всюду рвётся напролом.
    
    И нет нигде ему преграды.
    Он видит всё, что на пути.
    Но тень сомнений — как шарады
    С вопросом: "Стоит ли идти?"
    
    Сомненья — ах, какая мерзость!
    Им так легко ломать, крушить…
    Но есть прекраснейшая дерзость, -
    Быть в вечном поиске и жить!
    
    
    
    
    Тоннель
    
    Долги минуты слепой темноты.
    Мой поезд попал в тоннель.
    Гаснут как звёзды,
     срываясь, мечты.
    И свет — как пустая цель…
    
    Но я прорубила его сама,
    Этот глухой тоннель.
    Темень и холод в нём
     сорок недель…
    Можно сойти с ума!
     Прокрустово ложе
    
    Мне в прокрустовом ложе тесно,
    Неуютно и очень больно.
    Как замешано это тесто,
    Что зовётся душою вольной?
    Почему она так страдает,
    Если ей обрубают крылья?
    И чего ей всё не хватает
    Там, где кажется изобилье?
    Но не может она быть пешкой
    В мире клеточно-полосатом
    Ни монетным "орлом", ни "решкой",
    Ведь она создана крылатой!
    
    
    
    Врагу
    
    Мало быть верным и преданным другом,
    Нужно уметь быть достойным врагом.
    Чтоб не распахивать души, как плугом,
    Злобы пласты оставляя кругом.
    
    
    
    
    "Чудеса"
    
    Чудеса бывают очень часто
    Там, где их не ждёшь порой совсем.
    Правда этим чудо и опасно,
    Что оно доступно стало всем.
    Каждый может быть сегодня магом,
    Чародеем, чёрным колдуном.
    И следить за чьим-то каждым шагом,
    Чтоб потом сравнять его с нулём.
    Закружить такие вихри-бури,
    Что потом сто лет не разгрести.
    Нынче от чудес и прочей "дури"
    Только чудо может и спасти…
    
    
    
    
    Победителю
    
    Ты победил. А победителей не судят.
    Твоя игра достойна похвалы.
    Но за твоей спиной десятки судеб
    Как горстка остывающей золы.
    Ты победил. Но есть цена победы.
    И счёт уже представлен небесам.
    
    Но можно ль соизмерить с нею беды,
    Которым стал виновником ты сам?
    
    
    
    ***
    
    Если не можешь быть верным,
    Не создавай и узы.
    Хочешь быть самым первым?
    Так распрощайся с грузом.
    Хочешь слыть незаметным? -
    Помни синдром улитки.
    А подлецом отменным, -
    Выучи все улыбки.
    Только пойми, однажды
    Сделать придётся выбор.
    Жизнь не даётся дважды.
    Нет в ней союза "либо"…
    
    
    
    ***
    Сорвите маски, господа "святые",
    И огненной геенне бросьте в пасть.
    Безлики лица, а глаза пустые…
    О, зрелище! От страха б не упасть.
    Скрываясь под личиной благочинной,
    Коварно зависть зрит из-за угла.
    А может, это главная причина,
    Что в мире очень много лжи и зла?
    Сорвите маски! Я вас презираю
    За то, что облекаясь в сто одежд,
    Вы рвётесь оголтело прямо к Раю
    Толпою обезумевших невежд.
    Уже готовы выбросить воззванье:
    "Даёшь нам Рай! Мы святы, мы — творцы!
    Воздай же нам за прежние старанья
    Все блага — деньги, почести, дворцы.
    Не пустишь — так оружие применим.
    А не поможет — пушками пугнём.
    Мы и в Раю всё в корне переменим.
    Не хочешь мирно — силою возьмём.
    Снимите маски! Ни к чему кривлянья.
    Господь давно покинул небеса.
    Он среди нас.
    Есть миг для покаянья.
    Падите ж ниц, предатели Отца!
    
    
    
    
    Война
    
    Задумано верно и мудро народом:
    Всё самое лучшее — женского рода.-
    Вселенная,
    Родина,
    Радость,
    Весна…
    Но как в этот список попала война?
    
    Хоть слово — не дело,
    Но я бы хотела
    Войну из сознанья людей исключить,
    Изъять навсегда инородное тело,
    Чтоб дети могли наизусть заучить:
    Вселенная,
    Родина,
    Радость,
    Свобода,-
    Слова, лишь достойные женского рода!
    
    
    
    
    Замкнутый круг
    
    Увидев на лике Богоматери кровавые слёзы,
    люди удивились: "О, чудо!" Но продолжали
    убивать друг друга…
    
    Стреляйте друг друга,
    Убейте друг друга,
    Коль выхода нет из порочного круга.
    Родных не щадите: ни жён, ни сестёр.
    Всё в адское пламя, вселенский костёр.
    
    И взорванным пеплом, скорбя и рыдая,
    Покроется наша планета седая…
    
    Стреляйте друг друга,
    Распните друг друга,
    Коль нет излеченья от злого недуга!
    Забудьте о совести, братстве и чести.
    Все силы отдайте безудержной мести!
    
    Безумною тройкой Россия несётся.
    И плачут святые.А дьявол смеётся.
    
    
    Стреляйте же, грабьте,
    Сжигайте друг друга.
    Посеется ветер, поднимется вьюга.
    Вы прокляты Богом, вы — адское семя.
    Плоды собирать приближается время.
    
    Кровавые слёзы…
    Вот миг озаренья! -
    Погибели знак.
    Или символ спасенья?…
    
    
    
    
    Вдовий остров
    
    Где-то посредине океана,
    Не доступный он для кораблей,
    Окружённый стенами тумана
    И печальней крика журавлей
    
    Остров есть. Хотя нигде на карте
    Не найдёте признаков его.
    Ни одна из поисковых партий
    Вам о нём не скажет ничего.
    
    Но он есть, невыдуманный остров,
    Только бесконечно далеко.
    Отыскать его не так уж просто.
    А попасть туда, увы, легко.
    
    В час, когда луны овал печальный
    Серебром украсит гребни волн,
    Устремится к берегу хрустальный,
    Залитый сияньем, дивный чёлн.
    
    Если зачарованно коснёшься
    Звонкого, как песня, хрусталя,
    То уже не вскрикнешь,
     не проснёшься,
    Вдаль средь волн
     распахнутых скользя.
    
    И сопротивленье бесполезно.
    Никакая сила не спасёт.
    Словно зов Сирены манит бездна.
    И в неё несчастного несёт…
    
    Но растает ночь и утром ранним
    Розовый рассеется туман,
    И предстанет взору
     остров странный,
    Сказочно зелёный от лиан.
    
    А на нём — лишь женщины и дети.
    Стон и плач стоит там день и ночь.
    Даже солнце тусклой лампой светит,
    Потому, что им нельзя помочь.
    
    Раньше этот остров был солдатским.
    Жили там когда-то вдовы тех,
    Кто давно уж спит в могилах братских.
    Там давно не слышен детский смех.
    
    А потом
    Обманутых судьбою
    Сколько женщин побывало там! -
    Брошенных, подкошенных бедою,
    Грустных и седых не по годам…
    
    С горькой долей их соприкоснулась
    Я однажды, на какой-то миг.
    И тогда от ужаса проснулась,
    Вдруг во сне услышав свой же крик.
    
    Вы не верьте женщине весёлой,
    В то, что ей спокойнее одной,
    От тоски ль, от ноши ли тяжёлой
    Так непросто не упасть на дно…
    
    Кто хоть раз увидел Вдовий остров,
    Боль чужую без труда поймёт.
    Это остро. Это очень остро.
    Пусть вас эта участь обойдёт…
    
    
    
    Кассандра
    
    Молчит Кассандра,
     дав зарок молчания.
    Зачем, кому пророчества нести? -
    Все крики боли, скорби и отчаянья
    Разбились. Этот город не спасти.
    И пала Троя. И погибла Троя.
    Хотя сменилась вывеска у строя…
    
     Без вести пропавшие
    
    Матерям, погибшим в Чечне, посвящается.
    
    Сыночек, если ты выживешь,
    пожалуйста, помни, что я тебя
    очень любила…
    
    Мы шли дорогами войны.
    От горя лица почернели.
    А вслед проклятия летели,
    Но нашей не было вины.
    Слезами многих матерей
    Здесь омывались километры.
    И знали лишь степные ветры,
    Где отыскать нам сыновей.
    От полных ненависти глаз
    Сердца сжимались каждый раз.
    И каждый камень там грозил
    Отнять у нас остаток сил.
    Никто подать нам не желал
    Ни корки хлеба, ни воды.
    А полусонные сады
    Дышали ядом сотен жал.
    Питаясь высохшей травой,
    Речной водою запивая,
    Порой в бессилье завывая,
    Я всё же верила: "Живой!"
    Мы спали прямо на земле,
    Покрывшись инеем и снегом.
    Под неродным чеченским небом
    Совсем не жарко в феврале…
    А тот, кто отдавал приказ
    Отправить мальчиков на бойню,
    Наверно, сможет жить спокойно…
    Он никогда не встретит нас.
    Вагоны с трупами солдат,
    И стоны раненых, и крики…
    Зачем кровавые улики,
    Чтобы понять, кто виноват?
    А мы прошли сквозь все вагоны,
    И проползли полями битв,
    Вдруг вспомнив все слова молитв,
    Всегда нося с собой иконы…
    Но среди мёртвых и живых
    Мы не нашли детей пропавших.
    И от бессилия упавших
    Бандиты взяли нас троих…
    Когда есть выбор — смерть от пули
    Иль грязь облизывать с сапог…
    Прости, сынок, и ты б не смог…
    Другие…дольше протянули…
    Над матерями всей ордой
    Вначале зверски надругались.
    Затем отдал приказ Седой,
    Чтоб с ними честно рассчитались…
    Металл войны не знает проб.
    Он глух к страданиям и боли
    И к материнской горькой доле…
    Расчёт был прост — по пуле в лоб…
    
    Пропавший без вести — никто.
    Он не живой, и не убитый,
    Он незаслуженно забытый
    Людьми, предавшими его…
    Мы шли дорогами войны…
    Ещё надеялись на чудо.
    Цены не зная соли пуда
    И жизни истинной цены…
    Нас было трое. Ни одной
    Не суждено уже вернуться.
    Но как заставить вас очнуться,
    Всех, одурманенных войной?!
    Устами павших матерей
    Я заклинаю вас, живущих:
    "Не допустите войн грядущих!
    Спасите наших сыновей!
    
    Спасите ваших сыновей!"
    
    
    
    
    Два полюса
    
    И жизнь
    И смерть
    Сплелись в одном кошмаре.
    Мы оба — в окровавленных бинтах.
    Как полюсы на этом рваном шаре,
    С застывшею улыбкой на устах…
    Ты там, в Чечне,
    Где смерть и разрушенье.
    И очень просто голову сложить.
    Родив ребёнка, я ждала решенья
    Изменчивой судьбы: "Не жить иль жить?"
    
    За жизнь
    И смерть
    Дана одна расплата.
    И Богу лишь известно, почему…
    Больничная отдельная палата,
    Где можно подвести итог всему…
    И мы с тобой
    Как полюсы вселенной…
    Над нами, словно ангелы, врачи…
    Мы выживем с тобою непременно!
    И нас ничто уже не разлучит!
    
    
    
    
    Офицерская форма
    
    Каждый раз, провожая тебя,
     мой родной,
    Я молюсь, чтоб с тобой
     ничего не случилось.
    Это трудное счастье —
     быть верной женой,
    Бесконечная боль и великая милость.
    Ждать и верить, что пуля
     тебя не возьмёт,
    А удача в пути никогда не оставит.
    Но бессонные ночи сегодня не в счёт.
    Я счастливее всех,
     всем подругам на зависть
    
    
    Офицерская форма
    К лицу настоящим мужчинам,
    Тем, кто смел и отважен,
     и не бросит в беде никого.
    Буду ждать тебя дома,
    Воспитывать нашего сына,
    Чтобы стал он таким же, как папа его.
    
    
    Быть всегда там, где трудно,
     где помощи ждут, -
    Это так благородно, хотя и опасно.
    Только близкие люди простят и поймут,
    Ведь ругают военных, порою, напрасно…
    А когда я стою у ночного окна,
    Ожидая тебя, мой любимый, с работы,
    Незаметно тебя охраняет луна.
    В это время, быть может,
     спасён будет кто-то.
    
    Офицерская форма
    К лицу настоящим мужчинам,
    Тем кто смел и отважен,
     и не бросит в беде никого.
    Буду ждать тебя дома,
    Воспитывать нашего сына,
    Чтобы стал он таким же, как папа его.
    
    Каждый раз, провожая тебя,
     мой родной,
    Я молюсь, чтоб с тобой
     ничего не случилось…
    
    
    
    
    
    
    Звёзды, летящие в небо
    
    Со взлётной полоски сорвалась звезда
    И в синюю высь устремилась.
    Она в моё сердце вошла навсегда.
    И часто ночами мне снилась.
    И пусть звездопады нам счастье сулят,
    Воспеть не могу я паденье.
    За каждым из них, словно вехи, стоят
    Нелёгкие дни восхожденья.
    
    В небо летит звезда
    Наперекор приметам
    Сердце моё всегда
    Светом её согрето…
    
    И всё же близки мне по духу все те,
    Кому покрялись вершины,
    Они, окрылённые, к звёздной мечте
    По жизни идут одержимо.
    В них белая зависть звучит, как девиз:
    " О, стать бы и нам на мгновенье
    Сиянием звёзд, улетающих ввысь,
    Познав неземное горенье!"
    
    
    
    
    
    Молитва
    
    Молю тебя, господи, останови
    Людей от безумства и гнева.
    К молитве спасительной всех призови,
    Потомков Адама и Евы.
    
    Ужель ты не видишь с далёких высот,
    Что нет без тебя им спасенья,
    Как червь безысходности души грызёт,
    До полного их умервшленья?
    
    Уж тысячи есть на земле мертвецов,
    Их души при жизни истлели.
    И носят они свой телесный покров,
    Порочны дела их и цели.
    
    Зачем допустил ты,
     чтоб дьявольский бред
    Разлился смертельною лавой,
    Обрушился с неба лавиною бед,
    И горд сатана своей славой.
    
    Лишь Божия искра способна зажечь
    Великий огонь очищенья,
    От гибели души людские сберечь
    И принести исцеленье.
    
    Услышь, Всемогущий, молитву мою,
    Посей своё доброе семя.
    И будь снисходителен к людям, молю.
    Не брось их в тяжёлое время.
    
    Верни им рассудок, и души верни,
    И облик верни человечий.
    От лжи и неверия их сохрани,
    Ведь ты же всесильный, ты вечный.
    
    Прошу тебя, Господи! Стонет земля…
    Второй Атлантиды не надо!
    Ты грешных детей беззаветно любя,
    Спаси, умоляю от ада…
    
    
    
    ***
    
    Я хочу, чтобы счастье
    Росло по обычным дорогам,
    Чтоб его собирали
    Как будто букеты цветов.
    И хочу, чтобы было
    Повсюду его очень много,
    Чтоб на этой Земле
    Не остался несчастным никто,
    Ведь счастливые люди
    Не знают ни сплетен, ни злобы,
    Их не мучает зависть
    И чёрная мысль не гнетёт.
    Будьте счастливы люди!
    О, как бы хотелось мне чтобы
    Расцвело всюду счастье,
    Как сад мой весенний цветёт.