Литературная Коломна

Калабухин Сергей
Проза
Произведения Гостевая книга

ГОЛОС АУРА

     - Привет, Джо... Я принес тебе рукопись о Кирэ.
    Артуро тяжело опустился в кожаное кресло, приставлен¬ное к огромному столу редак¬тора, утомлённо добавил:
    - Подожди, не радуйся, больше я не напишу о нём ни строчки.
    - То есть, как это? Ты шутишь, Артуро! Редакция завалена письмами, ты же знаешь. После каждого выпуска жур¬нала с новой повестью о Кирэ читатели требуют её про¬должения.
    - Нет, Джо. Я не шучу. Это моя последняя рукопись.
    - Да что случилось?!
    - Ничего. Просто мне теперь не о чем писать... Сиди, сиди, не пере¬бивай. Поста¬райся выслушать меня и по¬нять. Помнишь, ты удивлялся, как мне удается в такой короткий срок создавать свои повести? Сегодняшняя — девяностая. Это, ко¬нечно, феноменально... Кри¬тики величают меня ге¬нием, королём научной фантастки. Но я вовсе не гений, Джо. А уж особого воображения тем более не заме¬чал за собой. Во всех описа¬ниях планеты Аур я ничего не выдумал. Дело в том, ста¬рина, что Кирэ, её отважный посланец, от имени которого я вёл повествование, действи¬тельно, широко известен во Вселенной. Ах, какой это был неутомимый исследователь- астронавт!.. Впрочем, может он и сейчас ещё жив. По крайней мере в моей памяти его образ пока ничем не за-туманен...
    Да ты не ёрзай так, Джо. Не волнуйся, я не болен. Закури свою сигару и слушай. Вот так, хорошо! А для меня, налей-ка стаканчик содовой и открой пошире окно. Ведь так жасмином пахнет!..
    М-да. Ну, так вот... Почему я не напишу больше ни строчки? Я не слышу его го¬лоса, Джо. Голоса Аура... Я уже описал всё, что узнал о нём.
    Как ты помнишь, моя пре¬дыдущая повесть заканчивает¬ся тем, что экипаж звездоле¬та Кирэ, облетев голубую пла¬нету, не рискнул опуститься на неё и покинул неизвестную Галактику. А ведь эта плане¬та — наша Земля.
    Ах, если бы на ней не бы¬ло войн!..
    Внешний совет Аура не раз¬решил Кирэ вступать с нами в контакт: этo было бы пре¬ждевременно. Но Кирэ не мог улететь просто так, не оста¬вив землянам, собратьям по разуму, какой — либо весточки. Его, тонкая, чувствительная душа вступила в противобор¬ство с инструкцией. Нарушив запрет, он силой внушения, с помощью специальной аппа¬ратуры, передал нескольким младенцам на земле свою па¬мять об Ауре, частичку своих знаний. В числе немногих оказался и я…
    Ты спрашиваешь, почему Кирэ остановил свой выбор на детях? Не знаю. Возможно, взрослое население вызывало у него меньше доверия. Вспом¬ни те годы: первая мировая, как все колошматили друг друга! А Кирэ мог рассчитывать, что со временем мир на Земле восторжествует. Ведь в России уже произошла рево¬люция, и ему об этом было известно. Во всяком случае, он поступил так, а не иначе.
    Я не знаю, что стало с дру¬гими моими сверстниками. Они могли преуспеть и больше. Ты помнишь, наверное, как в тридцатые годы да и в последующие мир облетали одна сенсация за другой! Проблемы ядерной физики и кибернетики, теория генной наследственности, статьи о телекинезе и парапсихологии... Всего не перечтёшь. Навряд ли это был случайный взрыв научного мышления.
    У меня память Кирэ просы¬палась постепенно и проявилась полностью лишь когда мне исполнилось 14 лет. И всё, что я видел вокруг, так разительно отличалось от то¬го, что повседневно проецировалось в голове. В колледже, где я учился, преподаватели поражались моим познаниям. Однажды на уроке физики я проговорился, что знаю, как создать объёмную фотогра¬фию, способ изображения трех¬мерных изображений, то есть обычную для сегодняшнего дня голограмму. Однокашни¬ки подняли меня на смех. В ярости я подбежал к доске и в считанные секунды нарисовал схему получения такой голограммы. Схему, которую лишь в 1948 году предложил известный физик Габор. Но и в 1948 году до её реального воплощения путь был далёк, так как требовался свет, ярче солнечного. Сегодня мы на¬зываем его лазером. Я тогда же сказал, что знаю, как получить и этот источник света. Надо мной продолжали сме¬яться, а учитель призадумался… На следующий день ко мне домой явились три благо¬образных джентльмена, но я сразу догадался, из какого они ведомства, и обратил всё в шутку. Меня не скоро, но как-будто бы оставили в по¬кое. Однако мне надо было рассказать людям о Кирэ. И вот тогда я пришёл к тебе, Джо. Вывеска научной фантастики меня вполне устраива¬ла. Она спасала меня от щу¬пальцев военщины и давала возможность подготовить людей к необычному: Кирэ мог вернуться!..
    Ты, дружище, всегда спрашивал, как мне удается с та¬кой убедительностью описы¬вать жизнь Аура? Теперь ты знаешь, в чём дело. Веками фантастическая литература исходила из нашего, земного представления инопланетной жизни. Я же писал, основыва¬ясь на своих реальных знани¬ях Аура. В каждой моей по¬вести не было ничего земного: природа, разум, наука и культура — всё аурианское. В конце каждой повести я поме¬щал специальный словарь, те¬перь уже все читатели могут довольно сносно говорить по ауриански, и это стало модно.
    Иллюстрации к повестям тоже никто не выдумывал, я делал их сам. Ведь никакой художник не сможет обрисовать жизнь Аура так, как видел её я в своей памяти, то ecть — в памяти Кирэ.
    И вот последняя моя рукопись. Но она самая важная, Джо. Если раньше я давал лишь хронику исторического развития Аура, то на этот раз я описал социальное его об¬щество, ведь оно прекрасно!..
    Я понимаю, что у тебя с этой рукописью будет немало хлопот и осложнений. Может быть даже за¬кроют твой журнал. Но всё равно, надо непременно опубликовать её. У нас должны знать, что идеалы общества, которое строит Россия, не утопия — они уже стали действительностью на Ауре. Так внимательно следят за нашей голубой планетой и готовы протянуть землянам братскую руку дружбы. Теперь только от нас зависит, как долго мы будем в самои¬золяции. Пора уже перестать бряцать по дикарски оружием. Ты меня понимаешь?
    Артуро медленно поднялся.
    - Так я могу быть спокойным? Напечатаешь? Ведь ты и без того заработал на мне кучу денег. В случае чего откроешь какой-нибудь новый журнал... Ну, вот и хорошо. Я всегда считал тебя славным парнем, дружище… Прощай!
    - Подожди. А что же всё-таки с твоей памятью? Ты и сейчас мог бы начертить что-нибудь этакое?..
    - Конечно. Мне известно многое, о чём я пока умалчи¬ваю. Но вот что теперь проис¬ходит на Ауре — я не знаю. Ведь, память — только па¬мять. Другое дело, если бы мы установили прямой кон¬такт с Ауром... Ну, я пошёл. Салют, Джо!
    Несколько секунд редактор задумчиво следил за ним в окно. Потом решительно снял трубку телефона и набрал но¬мер.
    - Алло!.. Генерал Диас?.. Да-да, это я. Вы оказались правы. Он действительно мно¬гое знает... К сожалению, сим¬патизирует красным... Во всяком случае, дальнейшее его пребывание на свободе весьма опасно для нашей демократии. Он мне тут такое плёл о Рос¬сии... Да-да, я всегда к ва¬шим услугам.
    Редактор положил трубку, взял со стола рукопись Арту¬ро, поднес её к корзинке с мусором и брезгливо разжал пальцы.
    - Деньги есть деньги, — проворчал он, — и лучшего идеала нам не надо! Вот так-то...
    А за окном белым круже¬вом распускался жасмин. И аромат его был как-то по-особому густым и острым.
    
    
     1978г