Литературная Коломна

Славацкий Роман
Поэзия и проза
Произведения Гостевая книга

Мы живем в эпоху возрождения

     Для того чтобы рассказать о Романе Славацком достаточно квалифицированно, нужны усилия четырёх человек: писателя-прозаика, журналиста, церковного краеведа и поэта. С поэзией у меня дела обстоят не так чтобы очень, с церковным краеведением — ещё хуже, но зато в отношении писательства и журналистики — наши пути пересекаются. Может быть, мой рассказ о Славацком не будет достаточно полон, но всё же попытаюсь раскрыть некоторые грани его личности.
    Православие, как я считаю, основа нашего Возрождения. И если возвратиться к тебе — как получилось, что ты вступил в число такой сравнительно немногочисленной категории, как православные писатели?
    — Ну, это просто объяснимо. Коломна ведь исконно христианский город, и понять его историю без истории Церкви невозможно. И чем больше я изучал город, тем очевиднее это становилось. После института я занимался краеведением "любительски", поскольку пришлось некоторое время работать в школе, а когда образовалась вакансия в краеведческом музее — перешёл туда. И вот именно за эти десять лет музейной работы я по-настоящему понял красоту Православия. Думаю, что именно через неё, вот эту необыкновенную красоту, среди которой мы сейчас стоим, я и воцерковился. Ведь храм — это не только красивая архитектурная форма, это и духовная красота, некая весть, обращённая к нам. Какая весть? Что нам хотели сказать далёкие предки"? Я задумался над этим — и вошёл в ограду Церкви.
    — Твой уход из музея как-нибудь изменил твоё отношение к храму?
    — И да, и нет... Конечно, я остался верующим человеком, но характер веры несколько изменился. Дело в том, что первое время я находился под влиянием "обновленческой" группы, которая имела место в нашем городе. Однако со временем меня стали посещать сомнения: так ли уж необходимы Церкви пресловутые "новшества". Дело с моим увольнением должно было внести ясность, по крайней мере — для меня. Во всей этой мерзкой истории я в полной мере постиг, что такое предательство и, в особенности, что такое фарисейство. Отречение от псевдоинтеллигентских заблуждений привело к подлинному обновлению, без кавычек. До сей поры я усиленно работал в прозе, но когда оказался в должности соборного сторожа, то будто Сам Господь напомнил мне, что я поэт. И пошли стихи — не просто стихи, а именно духовные, православные. Я здесь, в Тихвинском соборе, целую книгу написал: больше сорока сонетов.
    — Твоя повесть "Музей" основана на личном опыте?
    — Разумеется. Правда, в последнее время она "застопорилась". Много времени отнимает редакторская работа, журналистика. Я веду отдел церковного краеведения и беллетристики в нашем коломенском "Благовестнике". Работа нужная и полезная в профессиональном плане, но ради неё приходится многим жертвовать. К тому же есть ведь ещё "Мемориал"...
    — Это твоя эпопея, или, как ты её называешь, — поэма. Кстати — почему "поэма"?
    — Это гоголевская традиция. Если помнишь, Николай Васильевич "Мёртвые души" тоже поэмой называл.
    — Давно хотел тебя спросить по поводу "Мемориала"; некоторые его части мне знакомы. Так вот, какова доля реальности в нём? Вот, например, Государева библиотека...
    — Коломна — это литературный миф. Это переплетение фантазии многих писателей, это народные сказания. Но как и в любом предании, в любом мифе содержится реальное основание, так и у литературной Коломны есть свои истоки, берущие начало в подлинной истории. Вот, например, легенда о подземном храме, ушедшем под воду при Батыевом нашествии. Во-первых, само Батыево нашествие и Коломенская битва января 1238 года — это факт. Во-вторых, участок между Крестовоздвиженской церковью и Пятницкими воротами, где показывают место "подземного храма", — очень влажный. Как знать — может, и было здесь озерцо с каким-то фундаментом на берегу, позднее поглощённым землёю и водою? А потом появилась поразительной красоты легенда о невидимой Литургии и таинственном звоне, доносящемся из-под земли. Всё кремлёвское небо наполнено этим звоном... Жаль, не так много людей пытаются расслышать его.
    То же самое и в отношении Государевой Либереи. Многие неправильно называют её Библиотекой Ивана Грозного. Если и была в Коломне такая библиотека, то она появилась ещё при деде Грозного — Иване III Великом. Коломна издревле была центром книгописания, и существование нескольких обширных монастырских и соборных библиотек — документально подтверждается. Возможно, были и некоторые тайные книги, привезённые сюда ссыльными... Отсюда и появились коломенские сказания о Царской библиотеке, которые я обработал и вставил в "Мемориал".
    — Всё-таки как хочешь, а не укладывается у меня в голове твоя мысль о Русском Возрождении.
    — Да как же так?! Взгляни вокруг непредвзятым взором! Разве возрождение русской иконописи — не очевидность?! Войди под своды Тихвинского собора: там два великолепных иконостаса сделаны в стиле XVI века! — не верится, что это произведения современных иконописцев. А расцвет реалистической живописи, равного которому Коломна никогда не знала в своей истории? То, что Коломенское отделение Союза художников насчитывает больше двух десятков наших земляков, — разве это не показательно? А то, что среди них трое — заслуженные художники России, — это разве ничего не значит? Абакумов, Сорогин, Циркин — какие замечательные имена... Тот же Абакумов — гениальный мастер; в истории Коломны ничего подобного не было. А сколько у нас прозаиков, поэтов появилось!
    — Недаром ты назвал презентацию первого выпуска "Коломенского альманаха" днём рождения литературной Коломны.
    — Я и сейчас не отрекаюсь от этих слов. Разумеется, литературный образ города существовал и раньше, но, как правило, его создавали не коломенцы. А сейчас мы имеем — ни больше ни меньше — коломенскую литературную школу. Дело не в скудости художественного мира, тут как раз всё обстоит блестяще. Дело в невостребованности мастеров искусства. В чём характерная особенность Европейского Возрождения? Эта эпоха была временем не только великих художников, но и великих меценатов. Это был золотой век меценатства. Короли, герцоги, тираны, Папы — все они были покровителями искусств, почти у всех был развитой художественный вкус. А в современной России — власть не только безнравственная, но и бескультурная. Какой позор...
    И наша Коломна — не исключение. То, что Михаил Маношкин десятки лет был вынужден писать "в стол", — разве это кому-нибудь делает честь? То, что покойный Валерий Королёв почти всю свою писательскую жизнь проработал сторожем, — разве это хорошо? Евгений Кузнецов — тончайший лирик, у которого можно насчитать не менее двух десятков стихотворных шедевров; никто так проникновенно не писал о Коломне — и он работал сторожем, а сейчас живёт на инвалидную пенсию! — стыд какой... То, что Нина Соловьёва, создатель потрясающих стихов, на грани гениальности и безумия, вынуждена нищенствовать и голодать, — разве это не чудовищно?
    В городе нет картинной галереи. Ну ладно, предположим, Коломна беднее, чем Луховицы. Но по крайней мере изыскать средства на комплектование городской художественной коллекции можно было бы. История Коломны... какое множество сюжетов для монументальных полотен, какую прекрасную галерею великих земляков можно было бы создать! Но нет заказов, и время расцвета коломенской живописи останется в музее чёрной дырой.
    И всё же повторю — мы живём в эпоху Возрождения!
    г. КОЛОМНА,
    Московская обл.
    Литературная Россия
    №47. 24.11.2000